Его батальон, часть 2

увидел бойца с широко забинтованной головой, который, держа в рукахавтомат, лез занять его место на входе.

   Помедлив, Волошин встал. Боец влез на его место, а капитан спустился надве ступеньки ниже и стал возле двери. В блиндаже, на устланном соломойполу, тесно лежали раненые, в полумраке серели бинты и слабо шевелилисьбледные лица, в углу кто-то тихо раскачивался в нательной сорочке, остропахло лекарством. Несколько пар глаз из тесной полутьмы с вопросительныможиданием уставились на Волошина, и он вдруг ощутил такую беспомощность,какой не ощущал под градом осколков в траншее.

   - Ничего! - сказал он в утешение не так им, как больше самому себе. -Будем отбиваться. У кого есть оружие? Давай ближе к выходу.

   - Оружие есть. Но что оружие...

   - Пока есть оружие, мы - бойцы. Будем держаться.

   Ответом ему было трудное, напряженное молчание, кто-то обреченнопростонал, и он перевел взгляд на Маркина, который в прежней позе лежал нашинели.

   - Черт! Не удалось! - тихо, ни к кому не обращаясь, проговорил Маркин.- Все к чертовой матери!

   "Да уж не удалось", - подумал Волошин и, вспомнив комсорга, зашарил поблиндажу взглядом:

   - А Круглов здесь? Что с Кругловым?

   - Все, нет Круглова, - обернулся на ступеньках Чернорученко. - Вот егоавтомат. А там сумка, - кивнул он на блиндаж.

   Волошин внутренне сжался - значит-таки и Круглов! Еще одного не сталоиз многих, с кем вместе прошли они весь этот недолгий, но устланныйсмертями путь батальона... Чья теперь очередь?

   Кто-то в наброшенной шинели и с забинтованной рукой, неуверенно ступаямежду телами, пробрался к двери и передал Чернорученко два снаряженныхмагазина. Бойца с разрезанным до плеча рукавом, у которого оказаласьграната, Волошин посадил возле двери. Но одной гранаты для них было мало.

   - Гранат надо больше. У кого еще есть гранаты?

   - Вот последняя, - сказал Авдюшкин. - Для сэбе оберегав. Да черт зей...

   Он протянул из угла Ф-1, которую Волошин планкой нацепил себе на ременьвозле пряжки. Других гранат у него не осталось. Теперь он снова был готовк бою и, стоя у сырого, из неошкуренной ели косяка, поглядывал в траншею.Рядом на ступеньках, выставив в разные стороны автоматы, сиделиЧернорученко и мрачный боец с толсто забинтованной головой.

   - Это... Нате вот еще каски, - заботливо передали из блиндажа двенемецкие каски. Чернорученко одну насунул поверх шапки, а вторую раненыйбоец, примерив, зло бросил в траншею.

   - Падлой смердит.

   Волошин вынул из брючного кармана часы и с удивлением ахнул: былочетверть четвертого. А он все думал, что еще утро. Действительно, довечера осталось совсем немного, хорошо бы дотянуть до вечера. Вслушиваясьодним ухом в громыхание боя, он думал: "А вдруг поднимется батальон?" Еслибы он поднялся, может, что-то бы и удалось, пока еще было не поздно.Тогда, может, и они бы тут пригодились.

   Но батальон, наверно, уже не имел сил подняться.