Его батальон, часть 2

Вся верхняя часть двери, иссеченная осколками, засветилась десятками щелейи дыр. Держа ее каблуком снизу, он ждал, когда она рухнет на них илиразлетится в щепки, и тогда... Тогда предстояла последняя схватка сминимальными для них шансами выйти отсюда живыми. Но дверь выдержала.Гранаты все-таки рвались в отдалении, за три метра в траншее, и онудивился, что ни одна из них не разорвалась под дверью. Впрочем, он тут жесмекнул: скатиться гранатам к двери не давали двое убитых. Рухнув наступеньках у входа, мертвые защищали живых, приняв на себя всю силувзрывов и все осколки. Им доставалось. Волошин уже почувствовал подподошвой жидкую лужицу и понял, что это было. Мертвые истекали живой, ещетеплой кровью.

   У стены встревоженно завозился Маркин.

   Не выпуская из рук пистолета, он выдернул из-под изголовья сумку,коротко бросив в наступившей затем тишине:

   - У кого спички?

   Кто-то дал ему спички, и лейтенант, поворошив в сумке, выдернул оттуданесколько бумажек, свернул их в трубку. В блиндаже загорелся коптящийнебольшой костерок, в который Маркин, нервно сминая, начал совать бумаги."Предусмотрительный малый", - подумал про него Волошин. У него в полевойсумке тоже нашлось бы кое-что из бумаг, подлежащих уничтожению в такуюминуту, но он все тянул, словно на что-то надеясь. Маркин, оказывается, вэтом отношении был предусмотрительнее и уже ни на что не надеялся. Что ж,видимо, он был прав.

   - Карта у вас? - поднял к нему мрачное лицо начштаба.

   Карта с нанесенной на нее обстановкой батальона была у Волошина, и,хотя обстановка эта здорово изменилась за сутки, капитан молча вынул картуиз сумки и бросил Маркину.

   Блиндаж скоро наполнился дымом. К горящим документам начштаба, именнымспискам и картам кое-кто из бойцов начал подбрасывать свои бумаги, которыебыстро пожирал огонь. Волошин увидел, как таяла в огненном ворохемаленькая карточка девушки - сначала ее плечо, блузка, затем кудряшкипрически, ровненький носик, челочка на лбу. Скоро остался узенький обрезполя, который бесследно смешался с черной золой.

   А немцы все медлили. С трудом вынеси эту мучительную паузу, Волошинповернул автомат стволом к двери и протрещал несколькими очередями.Иссеченная пулями и осколками дверь светилась многочисленными дырами,сквозь которые, однако, можно было наблюдать лишь узкий отрезок траншеинапротив. Заглянув в одну из дыр, Волошин увидел вблизи разбитое взрывомлицо Чернорученко... В траншее, кажется, никого не было, немцы, наверно,скрывались за поворотами. Время от времени капитан заглядывал в эту узкуювертикальную дыру в доске и в третий или четвертый раз увидел нечто такое,что его удивило.

   Сначала ему показалось, что это был дым, струи которого, расходясь подпотолком, тянулись по воздуху к двери и которые собирались теперь втраншее. Но, приглядевшись, он понял, что это было что-то другое.Плотно-серое дымное облако быстро наполняло траншею, уже скрыв еепротивоположную стену, затягивая изуродованный профиль Чернорученко.Тошнотворно-удушливый химический запах, проникнув, заполнял блиндаж, бойцы