Его батальон, часть 2

остолбенело откинулся к стенке, чтобы не упасть, привалился плечом кбровке траншеи, в которую, обрушив сухой пласт земли, ввалился старшийлейтенант Кизевич. - Комбат! - почти закричал он и неуклюже облапил егосвоими длинными руками в меховых варежках. - Живой, значит?

   - Я? - не сразу найдясь, переспросил Волошин.

   - Ты, кто же! А мы уже вас похоронили. Как увидели, что вас немцыжарят...

   - Ты? А рота? - с трудом оправляясь от удушья, слабым голосомпроговорил Волошин и закашлялся.

   - Вон рота. Слышь, немцев погнала. С тылу зашли, понимаешь? Пуля что:пуля дура - штык молодец! - засмеялся командир роты, и Волошин подумал,какой все-таки молодец у него командир девятой и как он прежде не могзаметить этого. Повернув голову, он вслушивался левым ухом в редеющуюавтоматно-винтовочную пальбу за высотой и, кажется, впервые поверил в своеспасение.

   - Эй, товарищ комроты! - сдавленно крикнул кто-то из бойцов набруствере. - Вон бежать!

   - Кто? - встревоженно выглянул из траншеи Кизевич.

   - Немцы бежать!

   - А ты что? Бей их! Бей, чего смотришь! Команду тебе надо, что ли?

   Боец ударил из карабина, а Кизевич присел в траншее и подрагивающими отвозбуждения руками начал вертеть цигарку. Ветер выдувал махорку, старшийлейтенант большими пальцами едва удерживал ее на обрывке газеты.

   - Однако ты вовремя. Еще бы пару минут и... - превозмогая саднящую больв груди, проговорил Волошин.

   - Хе, вовремя! За это генерала благодари. Нагрянул на КП и попер. Всех!Так шуганул, что откуда и сила взялась. Сам не ожидал. И всего троераненых.

   - Генерал? Вот как...

   - Ну.

   Пониже опустившись в траншее, Кизевич торопливо прикурил отзажигалки-патрона и, жадно затянувшись, поднялся. За высотой разгораласьперестрелка, и комроты внимательно посмотрел через бруствер. Медленноотходя от пережитого, Волошин не сводил глаз со своего бывшего ротного, иКизевич вдруг спохватился:

   - Да, новость! Гунька-то комдив отстранил. Теперь полком Миненкокомандует.

   - Это хорошо, это хорошо, - рассеянно повторял Волошин, охваченныйновым строем мыслей и чувств. Что-то явно поворачивало в лучшую сторону,вот только радости от этого пока что было немного.

   - А Маркин живой? - спросил Кизевич и, вдруг заторопившись, вогнал вавтомат новый магазин-рожок.

   - Маркин живой. Там, в блиндаже, повыше, - кивнул Волошин.

   - Ну я - доложить. Комбат все-таки...

   - Конечно, конечно, - понимающе согласился Волошин и посторонился,пропуская комроты-девять.

  

  

  

  

  

  

  

   Было тихо.

   Как и прошлой ночью, в студеной темноте пронизывающе дул ветер и жал