Его батальон, часть 2

любовь, невенчанная жена ротного. И с ними остается так и не рожденныйтретий.

   Сглотнув застрявший в горле комок, Волошин отошел в сторонку, рассеянноглядя, как бойцы, немного отдышавшись, опять пошли в темень. Каждый раз онждал и боялся, что следующим они принесут Иванова. Но Иванова пока что небыло. Не было его и в воронке, где его днем оставил Волошин. Возможно,командира батареи все-таки успели отправить в тыл, после ранения его никтоздесь не видел.

   Вскоре бойцы принесли кого-то еще, сняли подсумки, шинель, вынули изгимнастерки документы, которые передали Волошину. Развернув новенькую,обернутую газеткой красноармейскую книжку, он повел по ней слабым пятномиз фонарика и прочитал фамилию: Гайнатулин. "Вот и еще один знакомец, -подумал капитан, - значит, не минула и его немецкая пуля. Немного жепришлось тебе испытать этой войны, дорогой боец, хотя и испытал ты ееполной мерой. За один день пережил столько всего, от трусости догеройства, а как погиб - неизвестно".

   - Давайте опускать! - поторапливал Гутман, спрыгнув в могилу. -Подтаскивайте, мы перенимаем.

   Втроем с капитаном бойцы стали подтаскивать тела убитых к краю могилы,и придерживая их за ноги, помалу подавать в яму Гутману. Тот вдвоем с ещеодним бойцом подхватывал их окровавленные, растерзанные осколками, сперебитыми конечностями тела и оттаскивал к дальнему краю ямы. Первым тамположили лейтенанта Круглова, потом тех, кого они повытаскивали только чтоиз траншеи. Среди них Волошин задержал на краю могилы телефонистаЧернорученко, бок о бок с которым пережил три трудных месяца под адскимогнем, в ровиках, траншеях, землянках и так привык к этому неторопливому,малоразговорчивому бойцу, постоянному смотрителю их камелька на КП. Но вотего больше не будет. Тело Чернорученко уже задеревенело в неудобной,застигнутой смертью позе - скрюченные руки с иссеченными в лохмотьярукавами торчали локтями в стороны, и когда капитан распрямил одну, онаопять упруго согнулась, занимая первоначальное положение. Лица телефонистабыло не узнать, так его изуродовало разрывом гранаты, и Волошин тихосказал:

   - Ребята, перевязать бы надо.

   У кого-то нашелся перевязочный пакет, и Гутман, стоя в могиле, быстрообмотал бинтом голову и лицо Чернорученко. Потом они опустили его на дно.

   Они заложили один ряд и начали класть второй. Крайним в этом ряду леглейтенант Самохин, бойцы несли следующего, и Волошин, вдруг вспомнив,сказал:

   - Постойте. Давайте сюда санинструктора!

   - А что? Какая разница, - возразил боец в бушлате, которому, видно, нехотелось делать лишнюю ходку.

   - Давай, давай... Там она, недалеко.

   Они подняли с земли и поднесли к яме худенькое, почти мальчишеское телоВеретенниковой. Гутман аккуратно уложил ее рядом с Самохиным.

   - Пусть лежат. Тут уже никого бояться не будут.

   "Тут уже никому ничего не страшно, уже отбоялись", - подумал Волошин,горестно глядя в потемок ямы, где Гутман, посвечивая фонариком, аккуратно