Его батальон, часть 1

заметно относя ее подальше от глаз. К нему наклонился майор, которыйнемного повглядывался в знаки рельефа и объявил с уверенностью:

   - Ну, я же докладывал. Именно так: высота шестьдесят пять ноль.

   - Гм, да. Высота шестьдесят пять ноль. Так что же, выходит - она упротивника?

   Генерал поднял на комбата тяжелый укоряющий взгляд.

   - У противника, - просто ответил Волошин.

   - Почему вы ее не взяли?

   - Не было приказано, товарищ генерал.

   - Вот как! - недоверчиво сказал генерал и приказал решительным голосом:- Вызывайте сюда командира полка!

   Волошин повернулся к телефонисту:

   - Чернорученко, вызывайте "Волгу".

   Майор тем временем достал из кармана большую коробку "Казбека",протянул ее генералу, который одной рукой взял папиросу и прикурил отуслужливо поднесенной зажигалки. Потом прикурил майор. В землянке растексядушистый, чужой среди ее дымной махорочной вони запах, и Волошин подумал,что, судя по всему, назревает скандал. Он по-прежнему стоял возле генералав напряженно-выжидательной позе подчиненного, в которой, однако, ощущаласьи определенная независимость человека, убежденного в своей правоте. Хотяперспектива, судя по всему, очерчивалась для него не весьма завидная.

   Чернорученко передал на "Волгу" генеральский вызов, и в землянке опятьвсе замолчали, как при покойнике. В этой настороженной тишине привычнопрошуршала палатка, из-под которой в землянку проскользнула Веретенникова,санитарный инструктор седьмой стрелковой роты. За нею влез Гутман. Волошинмрачно двинул бровями и тихо про себя выругался - Веретенникова суткиназад должна была отбыть из батальона. Он уже получил за нее выговор откомандира полка, и теперь вот, наверно, предстоит получить второй.Веретенникова тем временем быстро окинула взглядом знакомых и незнакомых вземлянке людей и, вскинув к ушанке руку, уверенно шагнула к раненому:

   - Товарищ генерал, младший сержант Веретенникова прибыла для оказанияпервой помощи при огнестрельном ранении.

   Наверно, не каждый старшина роты сумел бы доложить так складно иуверенно, как эта девчонка в явно широковатой для нее солдатской шинели.Строгое, насупленное лицо генерала удовлетворенно разгладилось.

   - Хорошо, дочка! Посмотри, что тут мне фрицы наделали.

   Веретенникова, однако, не трогаясь с места, снова вскинула руку к краюсвоей цигейковой шапки:

   - И разрешите обратиться по личному вопросу, товарищ генерал.

   Генерал уже несколько удивленно приподнял голову, но, прежде чем онответил, Веретенникова выпалила:

   - Прикажите комбату оставить меня в батальоне.

   Озадаченный ее обращением, генерал неопределенно хмыкнул и искосаиз-под сурово надвинутых бровей взглянул на комбата. Волошин выдавливал нащеках желваки, едва сдерживая в себе возмущение за эту более чембесцеремонную выходку санитарного инструктора.