Его батальон, часть 1

дым из трубы. Комбат прислушался: поблизости нигде не слышно было низвука.

   - Веретенникова!

   Она не откликнулась, и он, борясь с нахлынувшим чувством гнева, постоялеще несколько минут, охваченный продымленным холодом. Это было черт знаетчто, не хватало еще ему, командиру батальона, бегать за этой своевольнойдевчонкой. Позор, да и только! Но хорош и ротный - лейтенант Самохин,которому он еще вчера утром лично приказал отправить санинструктора враспоряжение начсанслужбы дивизии. Самохин тогда сказал "есть!", а теперьвот это ее скандальное появление перед генералом...

   Возвратясь в землянку, комбат, нарочно ни к кому не обращаясь, бросилвполголоса "не догнал", и генерал с едва скрываемым презрением посмотрелна него. Комбат ждал гневных упреков, выговора и, наверно, выслушал бы ихмолча, сознавал, что был виноват. Но там, где дело касалось военныхдевчат, он чувствовал себя беспомощным. Вся его воспитанная за годывоинской службы логика поведения заходила в тупик, когда он сталкивался ссамым банальным девичьим капризом. Впрочем, как и многие на войне, онсчитал, что армия и женщина несовместимы, что это недоразумение - женщинана войне.

   Но генерал в этот раз лишь устало вздохнул и смолк, на его грубом лицезастыло до поры сдерживаемое и в общем понятное теперь недовольство. Майоркое-как связал на его голове обрывки бинта и сел на солому. Комбат стал напрежнее место. В землянке опять воцарилась неловкая, скованнаяприсутствием большого начальства тишина, которую, к счастью, вскоренарушили долетевшие сверху звуки. Это был конский топот, затем короткий,но более громкий, нежели обычно, окрик часового с НП. Волошин соблегчением выдохнул - приехал командир полка.

   Майор Гунько решительно вошел в землянку, быстрым взглядом окинулфигуры присутствующих, безошибочно определив среди них начальство, икоротко, но четко представился. Генерал, однако, неподвижно сидел наящике, нахмурив брови, и Гунько смущенно переступил с ноги на ногу. Втишине слышно стало, как прошуршала его наброшенная поверх шинели палаткаи тоненько звякнула на сапоге шпора.

   - Вы что - командир кавалерийского полка? - тоном, не обещавшим ничегохорошего, спросил генерал.

   - Никак нет! Стрелкового, товарищ генерал.

   - На какого же черта тогда у вас шпоры?

   Майор в замешательстве передернул плечами и снова замер, не отрываявзгляда от генерала, который вдруг энергично вскочил с ящика. Тень от егогрузной фигуры накрыла половину землянки.

   - Вы бы лучше порядок у себя навели! И менее заботились о своемкавалерийском виде! А то у вас бардак в полку, товарищ майор!

   Видно, еще мало что понимая, майор стоял смирно и невинно смотрел врассерженное лицо генерала. А тот, вдруг замолчав, через плечо бросилбойцам, столпившимся возле печки:

   - А ну - покурите там!

   Гутман, Чернорученко, боец в бушлате и разведчик вылезли в траншею. Вземлянке стало просторней, генерал отступил в сторону, и огонек фонаря