Его батальон, часть 1

темные, перекопанные немцами склоны.

   Нет, маскировались они отменно, не то что в первое лето, когда почтиоткрыто разгуливали по передовой в трусиках и играли в волейбол на огневыхпозициях. Теперь за всю ночь не услышишь ни звука - притаились, зарылись вземлю и тихо сидят, готовя свое подлое дело. Но какое? И сколько их там,какой части, какую имеют задачу, где их огневые средства? - все это быливопросы, не найдя ответа на которые трудно рассчитывать на удачу. Особеннос такими силами. Семьдесят человек - по существу, одна стрелковая рота,без артподдержки, без саперов и танков - на довольно уже укрепленнуювысоту. Если еще и не подготовиться как следует, то и высоты не возьмешь,и людей погубишь всех без остатка.

   - Стой! Кто идет? - послышалось в темноте.

   Не спеша с ответом, комбат повернул на окрик и вскоре различил натемной земле глинистый бугорок бруствера, возле которого темнела ямкаокопчика, и в ней шевелился кто-то. Боец не окликал больше, наверно, ещеиздали узнал комбата. Вообще это был непорядок, но капитан смолчал, он ужепривык, что в батальоне его узнавали всюду по первому звуку его шагов ипервому слову его команды. Так же молча комбат ступил на мягкую землюневысокого брустверка. Боец с поднятым воротником шинели и в каске поверхшапки выжидательно застыл в окопчике:

   - Где командир роты?

   - Дальше, товарищ комбат. Там кустики есть, так он возле кустиков.

   - Как немец?

   - Молчит, товарищ комбат, - глухим простуженным голосом ответил боец.Волошин вгляделся попристальнее - нет, боец был незнакомый, наверно, изнедавнего пополнения - худенький, озябший, с острым подбородком подкаской. Всех старых пехотинцев седьмой он знал еще с того времени, как самкомандовал этой ротой. Но старых уже осталось немного.

   - Как фамилия?

   - Моя? - тихо переспросил боец. - Рядовой Тарасиков.

   - Откуда родом?

   - Я? Саратовский, - сказал он и притих, наверно, в ожидании новых, вэтом же смысле, вопросов. Комбата, однако, интересовало другое.

   - Машин там не было слышно? Не гудели?

   - Машин? Нет, не слыхал. С вечера где-то лопатками близко тупали.Похоже, вон там, возле овражка, - указал в темноту боец. - Наверно, дзотстроят.

   Дзот - это конечно, без дзота они не обойдутся. Но будет хуже, когда,оборудовав дзоты, еще и натыкают мин вокруг, тогда завтра не избежатьбеды, будет сюрприз не дай бог. Комбат повглядывался в темноту, послушал,однако ночь была ветреная и на редкость глухая. С вечера над высотой,наверно, не взлетело ни одной ракеты, и уже одно это обстоятельствонаводило на размышления.

   - Ну что ж, Тарасиков. Наблюдайте.

   - Есть! - с готовностью ответил боец и спросил тоном давно знакомого: -А где ваш Джим, товарищ капитан? Не слыхать что-то.

   - Нету Джима, - сухо ответил комбат и пошел дальше.

   Джима, конечно, уже не вернешь, если угодил к такому начальнику, то,считай, дело пропащее. Вообще для собаки это, может, и лучше, у генерала