Его батальон, часть 1

младший по званию, он был тем не менее самым старым среди офицеровбатальона по возрасту - лет под пятьдесят дядька, бывший сельповскийработник с Пензенщины, которому когда-то при увольнении со срочной службыприсвоили звание младшего лейтенанта запаса. Далее этого звания Ярощук непродвинулся, что, однако, мало беспокоило его. Совсем не командирскоговида, щуплый, небрежно одетый в поношенную красноармейскую шинель, онспустился в блиндаж и заговорил, видно со сна, хрипловатым голосом:

   - Морозец, черт бы на его, все жмет. Не хватило за зиму промерзаловки.

   Ярощук, по-видимому, не сразу заметил, что в блиндаже все молчали, малонастроенные на его говорливую беззаботность. Он оживленно потер озябшиеруки, почти с ребяческим простодушием поглядывая на присутствующих. Комбатскупо бросил:

   - Садитесь, товарищ Ярощук.

   - Ну что ж, можно и сесть, если не прогоните. А я это... в окопчике подбрезентом кемарнул малость. Промерз как цуцик... У тебя нет закурить,лейтенант? - спросил он Самохина. Тот достал из кармана щепоть махорки имолча протянул ее командиру ДШК.

   - А бумажки нет? Ну ладно, найдем. Где-то был у меня клочок...

   Вторым вскоре явился командир восьмой роты лейтенант Муратов. Ловкозатянутый ремнями, с аккуратно пришитыми погонами, с планшеткой на боку,он легко проскользнул в блиндаж и, слегка нагнув голову, привычнойскороговоркой доложил с акцентом:

   - Товарищ капитан, лейтенант Муратов по вашему приказанию прибыл.

   Командира девятой пришлось подождать дольше. Командир батальона уженамерился послать за ним второй раз, как в траншее послышались шаги,кашель, и наконец длинный худой Кизевич в неподпоясанном полушубке собвисшими, без погон плечами неуклюже пролез в блиндаж. Сделав легкийнамек-жест рукой к шапке, буркнул вместо доклада как о само собойразумеющемся:

   - Старший лейтенант Кизевич.

   Комбат бесстрастно сидел, прислонясь спиной к холодной стене блиндажа,лишь взглядом отмечая приход каждого. Он почти не реагировал на некоторыевольности докладов подчиненных, но, по-видимому, они все-таки что-топочувствовали во внешней сдержанности комбата и, смолкнув, выжидательнопристраивались рядом с Ярощуком.

   - Ну что ж, - сказал комбат и откинулся от стены. - Кажется, все. Прошудоложить о количественно-боевом составе подразделений. Командир седьмой!

   Самохин, с озабоченным видом сидевший возле Веры, сел ровнее, подобралноги и поднял с пола соломину.

   - У меня в строю двадцать четыре человека. Из них средних командироводин. Сержантов два. Пулеметов РПД два, "Горюнова" один.

   Быстро проговорив это, он смолк, будто соображая, что еще можнодобавить к сказанному. Комбат напомнил:

   - Боеприпасы?

   - Боеприпасы? На винтовку по шестьдесят патронов, РПД - по три диска. У"Горюнова" две коробки лент. Правда, сегодня набивали еще. И в запасеодиннадцать цинок. Вот и все.

   - Гранаты?