Его батальон, часть 1

   - Гранат не считал. У старшины нет. Только те, что на руках.

   - Не больше чем по гранате, - вставил от входа старшина Грак. - Всегоштук пятнадцать будет.

   - Небогато, - сказал комбат. Положив на колени полевую сумку, онрасстегнул ее и вытащил блокнот с карандашом. Самохин молчал, сминая вруках соломину. Комбат двинул бровью и перевел взгляд на лейтенантаМуратова.

   - Командир восьмой.

   Муратов передернул плечами, будто распрямляя их под ремнями, и, весьподобравшись, привстал на коленях. Встать по всей форме не позволялнависший над ним потолок.

   - Восьмая рота имеется восемнадцать бойцов, тры сержанта, одын командырроты. "Максим" одын, РПД одын. Патронов мало. Четыры обойма на одынвинтовка. Два ленты, одын "максым". Гранат мало, дэсять штук.

   Коротенький его доклад был окончен, и все помолчали, глядя, как комбатчто-то помечает в блокноте. Дымный вонючий сумрак не позволял увидеть заметр. Старшина Грак, включив фонарик, посветил комбату.

   - Спасибо, - сказал Волошин. - Что ж, маловато, товарищ лейтенант. Илюдей и боеприпасов. Беречь надо, Муратов.

   - Как можно беречь, товарищ комбат? Я командую: короткими очэрэдь,короткими очэрэдь! Получается, много короткий очэрэдь - одын длинныйочэрэдь. Расход болшой!

   Все засмеялись.

   - Тришкин кафтан, - серьезно сказал Самохин. - Как ни натягивай, еслимало, все равно не будет хватать.

   В общем, это было понятно без слов, и тем не менее восьмая в батальонеоказалась самой ослабленной. Частично, может быть, потому, что обычнонаступала в середине боевого порядка батальона, беря на себя основнойогонь противника. Но и командир - молодой, горячий, очень исполнительныйлейтенант Муратов не очень все-таки заботился о том, чтобы сберечь бойцов,сам в бою лез в пекло, нередко подставляя себя и роту под самыйгубительный огонь. Вот и осталось восемнадцать человек. А две неделиназад, помнил комбат, было около восьмидесяти.

   Однако при всем том Муратов был на редкость честолюбивый и обидчивыйкомандир. Комбат всегда упрекал его осторожно, намеками и теперь сказал:

   - А я на восьмую надеялся. Больше других.

   Муратов сразу же все понял, смуглое его лицо гневно вспыхнуло, онподался вперед, но тут же осекся и смолчал.

   - Вот так! - заключил комбат. - Старший лейтенант Кизевич.

   Кизевич отрешенно посмотрел в задымленный настил и махнул рукой:

   - А, то же самое. Что докладывать!

   - А именно?

   - Ну что: тридцать три человека. Два "максима". Слезы, а не рота.

   - Боеприпасы?

   - Боеприпасы? - переспросил Кизевич и внимательно посмотрел в темныйугол блиндажа, где безмолвно пригорюнилась Вера. - Наверно, патронов попятьдесят будет.

   - А если точнее?

   Командир девятой снова посмотрел в перекрытие. По его исхудавшему лицу