Его батальон, часть 1

   - Теперь поползаешь туда-сюда, - в сердцах бросил Самохин.

   - Вон уже два дзота отгрохали, - пробубнил Кизевич. - Натанцуешьсяперед ними.

   Это уже было слишком. Такие разговоры выходили за рамки дозволенного, икомбат сказал с твердостью:

   - Ну хватит! Приказ есть приказ. Мы обязаны его выполнять. Личныесоображения можете оставить при себе.

   Все разом примолкли, стало тихо, и в этой тиши он вынул из карманачасы. Было без четверти одиннадцать.

   - Так, все! - объявил он. - Давайте готовиться. Приказ отдамдополнительно.

  

  

  

  

  

  

  

   В траншее на выходе из блиндажа комбат едва не столкнулся с Гутманом.Запыхавшись, ординарец сообщил, что в батальон пришло пополнение.

   - Много?

   - Девяносто два человека.

   - Ого!..

   Это было побольше, чем сегодня находилось у него в строю. Батальонувеличивался вдвое, почти вдвое возрастала его огневая сила, иувеличивались его шансы на удачу в завтрашней атаке. Все это должно бырадовать, и тем не менее комбат не обрадовался, что-то мешало егобезупречной радости.

   Впрочем, он уже знал что.

   Они вышли в конец траншейки, которая тут, постепенно мелея, сходила нанет. Самохин остановился сзади, и комбат сказал на прощание:

   - Пошлите старшину за людьми. И передайте Муратову с Кизевичем.

   - Есть!

   Комбат хотел было идти, но помедлил - в полумраке траншеи как-то оченьуж по-сиротски смиренно ссутулилась фигура Самохина, теперьнемногословного, заметно приунывшего, и - чувствовал Волошин - вряд литолько от забот о предстоящей атаке. Он, конечно, догадывался о причинахпереживаний ротного и оттого помедлил с уходом, хотя эти его переживаниябыли сугубо личными и, согласно армейскому обычаю, чужому состраданию неподлежали.

   - Возвратятся разведчики - сразу на КП! - сохраняя привычный деловойтон, приказал комбат.

   - Ясно!

   Вдвоем с Гутманом они быстро пошли по склону вверх. В поле было темно иморозно-ветрено. Высота мрачным горбом по-прежнему молчаливо дремала вночной темноте на краю неба. Волошин на секунду остановился, послушал -теперь где-то там ползли его разведчики, и коротенькая тревога за ихсудьбу привычно шевельнулась в сознании комбата. В том, что он послал их,была маленькая хитрость, своего рода местная рационализация, к которойнередко приходилось прибегать на войне и от которой, случалось, зависеломногое. Конечно, тут не обходилось без риска, но всякий раз думалось,авось как-либо обойдется, ребята опытные, сделают свое дело и благополучновернутся. Он очень надеялся на этих ребят.

   Гутман, наверное, знал какой-то другой путь на КП - без кустарника иворонок - и уверенно вел его в темноте. Вскоре они порядочно-таки