Его батальон, часть 1

Волошин настороженно посматривал по сторонам - все-таки шел один, и малоли что могло с ним случиться среди глухой ночи в полукилометре от немцев.Они ведь тоже, наверно, не спят - организуют оборону, охранение, ведутпоиск разведчиков и, может, уже рыщут где-либо поблизости в тылах егобатальона.

   Наверно, нет ничего хуже на войне, чем случайная смерть вдали от своих,без свидетелей.

   В данном случае скверной казалась не сама смерть, а то, как к нейотнесутся люди. Наверняка найдутся такие, что скажут: перебежал к немцам,как это случилось осенью после исчезновения их командира полка Буланова иего начальника штаба Алексюка. В сумерках приехали верхами на КП второгобатальона, поразговаривали, закурили и отправились в третий, до которогобыло километра два логом через низкорослый кустарничек. Однако в третийони так и не прибыли. Исчезли бесследно, будто шутя, между двумязатяжками, как бы их и не было никогда на земле. Потом ходили разныеслухи-догадки, каждая из которых (кроме разве самой нелепой, насчетумышленной сдачи в плен) была вполне вероятной. И все-таки наиболеевероятным было предположение, что оба командира попали в руки немецкихразведчиков.

   Да, влипнуть в беду на войне было делом нехитрым, даже весьмапримитивным. Хотя бы вот и сейчас, когда он брел в ночной темноте один,без ординарца, связного и даже без своего неизменного Джима. Конечно, сДжимом было надежнее - Джим в таких случаях был незаменим своим собачьимчутьем и почти несобачьей преданностью.

   Этот пес попал к нему в руки полгода назад, на исходе лета, подСелижаровом, где остатки их разгромленной армии пробивались из окружения.Прорыв, начатый ударной группировкой, по непонятной причине затягивался,немцы успели закрыть пробитую ею брешь, их минометный огонь с утра крошилвековые сосны на опушке, где развернулись сводные батальоны второй волны,начал гореть лес, и дымная пелена все плотнее окутывала подлесок. Когдаподнялось солнце, осколком разорвавшейся в ветвях мины Волошин был ранен вголову и, наскоро перевязавшись, до полудня пролежал под сосной в ожиданиисигнала "вперед", которого так и не последовало. Истомленный духотой,жаждой, истерзанный болью, он отправился на поиски воды в глубь леса искоро набрел на заросший лещиной овражек с едва журчащим по камнямручейком, где и нашел этого невесть откуда прибившегося сюда пса. Свернувнабок отощавший зад и широко расставив передние лапы, Джим сидел передручьем и со страдальческим ожиданием в глазах смотрел на человека. Волошинпопил сам, наполнил теплой водой трофейную флягу и, спокойно подойдя кпсу, осторожно погладил его. Пес даже не уклонился от его руки, и вскореВолошин понял, что задняя его лапа была перебита осколком. В карманенашелся остаток бинта, которым он тут же осторожно прибинтовал перелом,затем, выломав из лещины два тонких, но крепких прутика, наложил их вместошин на лапу и снова туго затянул бинтом. Пес осторожно переступил раз ивторой и с вдруг обретенной надеждой пошел за человеком.

   Он не отставал от капитана до вечера. Во время суматошного ночногопрорыва, в грохоте и круговерти трассирующих, ненадолго исчез, но когда