Его батальон, часть 1

ничем не обнаруживал ее перед Маркиным.

   Отвернувшись от ветра, комбат тихо стоял возле бруствера, объятыйночью, ветреной стужей и тишиной. В двадцати шагах на болоте в кустарникетускло мерцали льдины - серые, словно оплавленные, с вмерзшей травой,грязные, зажатые между кочек плахи. Болото, однако, было неширокое, а заним на полого поднимавшихся склонах высоты делали свое дело немцы. И хотятут они были ближе, чем от его КП, комбат чувствовал себя почти спокойным- тут исчезало одиночество и появлялась привычная уверенность, которуюможно ощутить только дома. Впрочем, оно и понятно: его батальон давно ужебыл его домом, его крепостью и пристанищем - другого для себя пристанищана войне он не знал.

   Когда вернулся Муратов, Волошин все еще тихо стоял возле его окопчика,и лейтенант, наверно, подумав, что комбат что-то слушает, почтительнозамер рядом. Волошин действительно вслушивался, стараясь уловитькакой-либо звук за болотом. Но с "Большой" и "Малой" высот не долетало низвука, лишь на болоте посвистывал в голом кустарнике ветер. Разведчикиупрямо молчали - то ли еще пробирались к немецкой траншее, то лигде-нибудь лежали возле нее.

   Комбат не спеша пошел вдоль цепи в направлении к роте Кизевича, Муратовс привычной молчаливостью направился следом.

   - Как вы распределили пополнение? - вполголоса спросил комбат.

   - Всэх в одын взвод.

   - Всех? А командир взвода?

   - Сам буду командир взвода. Буду под рукой держать.

   Сам - это уже стиль Муратова. Не любит ждать, медлить, перекладывать надругих. Впрочем, теперь но на кого было и переложить: командиров взводовне осталось, сержантов уцелело два человека на роту, может, и лучшеновичками командовать самому.

   Восьмая кончалась, где-то поблизости должна была начаться цепочкадевятой, разрыва у нее с восьмой почти не было. Возле окопчиков, повылезавна поверхность, сидели и стояли бойцы, некоторые копали, по-видимому, лишьбы напрасно не мерзнуть. Комбата с командиром роты узнавали по разговору ипочтительно оборачивались к ним, наверное, тут были старослужащие.

   - Ну и как настроение у новеньких?

   - Какой настроение? Устали, спать хотят. Окопаться не хотят.

   - Окопаться необходимо.

   - Я сказал: одын ячейка на два человек.

   - Вот как?

   Конечно, это было неправильно. Двум бойцам в одной ячейке можно былоразве что прятаться от артобстрела, но не самим вести огонь. Надо былоокопаться как следует - каждому отрыть по ячейке в рост, но если бы быловремя. А так ночь проковыряются в земле, устанут и завтра в бою будут какдохлые мухи - чего от них добьешься?

   Муратов отчужденно молчал, будто обиженный кем-то, хотя обижаться вродебы не было повода. Комбат, выждав немного, спросил:

   - А у вас самого как настроение?

   - А что настроение? Плохой настроение, - просто ответил лейтенант.

   - Это почему?