Его батальон, часть 1

пулемет. Они же, знаешь, имеют способность с того света возвращаться.Кажется, ты его уже разгрохал, два попадания было, а он через пять минутопять лупит.

   - Взаимозаменяемость номеров, чего же ты хочешь! - сказал Иванов,принимаясь за вторую кружку. - Огневая подготовка.

   - Подготовочка еще та, это я знаю. Под Звоновом взяли в плен немецкогоснайпера. Два креста на кителе, можешь себе представить, сколько оннастрелял нашего брата. И всего месячные курсы окончил. Спрашиваю, какобучались? Просто, говорит. Каждый день шесть часов огневой подготовки наполигоне. Вот практика.

   - А у нас черт-те знает чего только нет в программах. Вон артиллеристовучат. И ПХЗ, и строевая обязательно. Будто на фронте каждый день парады.

   - Грешно хвалить противника, но приходится, - согласился Волошин. Ондавно уже знал в характере Иванова этот критицизм, которыйсвидетельствовал о наблюдательности друга, его нередкой готовности открытовыложить правду-матку.

   - А почему - грешно? Насчет войны они ведь мастера, ничего не скажешь.Не зазорно кое-чему и поучиться.

   - Поучиться, да, - сдержанно согласился Волошин. - Особенно чтокасается пехоты, это точно. Вон сколько у нас до войны было разных уставовпо тактике - и все насмарку. Теперь в пожарном порядке сочинили новые: иБУП-один и БУП-два. Конечно, на другой основе. На той основе, какуюнавязала война.

   - Да, да. Но это у вас, у царицы полей. У нас, в артиллерии, всепо-прежнему. По-довоенному.

   - У вас что, у вас математика. Функции углов одни и те же у нас и унемцев.

   - Вот если бы еще к этой математике да побольше снарядов, - вздохнулИванов. - А то, ну что за работа - на каждый выстрел разрешение укомандира дивизиона просить. И так уж бережешь, как скупой рыцарь. Надкаждым снарядом трясешься.

   - Это конечно. Ну что же, дружище, хорошо у тебя, но надо топать.Послал разведчиков - жду результатов. Хотя бы косогор не заминировали. Ато завтра будет сюрпризик.

   Волошин вгляделся в свои швейцарские, было два тридцать.

   - Не дай бог мины, - сказал Иванов. - Знаю.

   - Под огнем тогда разминируй. Попробуй.

   - Шпрингены эти, черт бы их взял. У меня же вот командир взводауправления на мине подорвался. Теперь взводом Матейчук командует.

   Волошин поднялся, застегнул на крючок воротник шинели. Томик стиховЕсенина с заломанной страничкой лежал на примятом лапнике, и он сгреб егобольшой рукой.

   - Знаешь, ты все равно спать будешь, а мне не до сна. Хоть, может, душуотведу, - сказал он. Иванов поморщился, но согласился.

   - Только с возвратом. А то тут у меня очередь.

   Они оба вышли из землянки на стужу ветреной ночи, молча посмотреливниз, в сторону невидимой отсюда высоты. Поодаль темнела настороженнаяфигура часового. Вокруг сонно лежало ночное пространство, полное неясныхотдаленных шумов, звуков, шума ветра в кустарнике.

   - Ну что ж, спасибо за кофе и беседу, - сказал Волошин, с тихой грустью