Его батальон, часть 1

на рассвете, когда все немцы будут сидеть в оборудованных за ночьблиндажах и в траншее останутся одни наблюдатели?

  

  

  

  

  

  

  

   Невесело размышляя о предстоящем и прислушиваясь к шуму ветра снаружи,комбат не спеша побрился, взглянул в зеркальце на свой замызганныйподворотничок, подумал, что не мешало бы подшить новый, но подворотничокподшивать не стал. Он на все пуговицы застегнул гимнастерку, надел шинель- потертую, простреленную, извоженную в земле и грязи, но все еще годную кноске и даже в чем-то форсистую, сшитую им на заказ во время формированияв Свердловске. Ремень достался ему от бывшего заместителя по строевойстаршего лейтенанта Сорокина, убитого зимой во время разведки боем, - свойдовоенный он потерял после тяжелого ранения под Ржевом. Ремень тоже былнеплохой, поношенный, но еще достаточно твердый, с полевой комсоставскойпряжкой, двумя кавалерийскими портупеями и даже свистком в маленькомфутлярчике на левом плечевом ремне. Комбат вынул из кобуры свой пистолетсистемы ТТ выпуска 1939 года с пластмассовой, словно костяной, рукояткой,которые с начала войны стали изготовлять из твердых пород дерева, шершавыеи менее удобные. В обоих магазинах было по семь патронов - восьмой ондосылал в патронник, чтобы не уставала пружина и была безотказной подача.Пистолет этот был для него тем, чем может быть на войне только друг испаситель, не раз доказавший комбату свою безмолвную преданность.Последний случай все еще вызывал в нем легкий озноб при воспоминании отом, как это случилось и чем могло окончиться. Как-то неделю назад вовремя суматошной схватки в немецкой траншее Волошина сшиб с ног сильныймолодой эсэсовец с зажатым в руке ножом. Падая, комбат успел выстрелить,на долю секунды упредив удар, и эсэсовский нож по самую рукоятку вонзилсяв землю в каких-нибудь двух сантиметрах от его плеча.

   Пистолет стрелял безотказно, Волошин за двадцать шагов отбивал из негогорлышко у поставленной на пенек бутылки, сшибал по заказу любую ветку надереве. Всякий раз, разбирая его, он с сожалением думал, что когда-то импридется расстаться, и хотел, чтобы после него тот достался хорошемучеловеку. Жалеть не будет.

   Осторожно сдвинув с рукоятки затвор, Волошин не очень чистым носовымплатком старательно вытер его пазы, освободил пружину. Надо бы прочиститьи ствол, за несколько дней, минувших после стрельбы, там, наверно, нарослокоросты, но у него не оказалось щелочи. Он нерешительно посмотрел наблаженно спящего Гутмана, смекая, куда тот мог запихать вещмешок с ихсолдатским имуществом, как вдруг заслышал снаружи шаги. Шаги гулкоотдавались в подмерзшей земле и явно приближались к землянке."Разведчики?" - со вспыхнувшим оживлением подумал комбат, но в траншеешаги притихли, от неумелых рук незнакомо зашевелилась палатка, и вземлянку просунулось раскрасневшееся от ветра молодое лицо.

   - Разрешите, товарищ капитан?

   - Да, пожалуйста, - сказал Волошин, почувствовав легкое разочарование