Его батальон, часть 1

жизнью, помни, как это ужасно для родителей - переживать своих детей. Твоямама. Витебск, 9 июля 1941 года".

   Всякий раз перечитывая это истершееся в карманах письмо, Волошин соскорбно-печальной улыбкой думал: "Милая, добрая, наивная мама, если бы этобыло возможно..."

  

  

  

  

  

  

  

   Похоже, он задремал, пригревшись в своем тихом углу, и вдругсодрогнулся от испуга, от неясного сознания того, что случилась беда.Оставленные на ящике часы показывали четверть пятого, он их сунул в кармани выскочил из землянки, ошеломленный тем, что происходило снаружи.

   Еще было темно, но ночная тишина исчезла, взорванная обвальным огневымтреском и гулом, по всему поднебесью, сверкая, неслись, перекрещиваясь иобгоняя друг друга, десятки огненных трасс, над высотой то и дело взмывалив небо ракеты, синим дрожащим светом заливая переходящий в болото склон.Там же, слышно было, грохнуло несколько гранатных взрывов, и над болотом,батальонной цепью и пригорком густо неслись, сходясь и рассыпаясь в чернойтемени неба, огненные нити трасс.

   Быстро подавив в себе сонный испуг, комбат понял, что, несмотря нагрохот и густое сверкание вокруг, бой шел у немцев, его роты молчали.Скорее всего, как он того и боялся, это напоролись за болотом разведчики.

   Он бросил испуганно выскочившему из землянки Маркину: "Докладывай вполк", а сам, крикнув Гутмана, пустился по траншее в поле.

   Спотыкаясь и оступаясь на полевых неровностях, он бежал вдрожаще-подсвеченной темени навстречу этому грохоту вниз, к цепи седьмойроты, думая, что теперь придется выручать разведчиков, если только ещеможно их выручить. Если оба они не распластались на склоне. Конечно, приэтом опять не избежать неприятных объяснений с Гунько, но что делать? Кобъяснениям ему не привыкать.

   Гутман, торопливо застегиваясь и подпоясываясь, молча бежал следом,озабоченно поглядывая на высоту, однажды упал, выругался и, пригнувшись,догнал комбата:

   - Взбесились они там, что ли?

   Волошин не ответил. Он тоже не сводил глаз с высоты, ее залитогомигающим светом склона, на котором, однако, отсюда ничего не было видно, идумал, что, наверно, разведчики влипли как следует, наверно, им уже непомочь. Чуть замедлив свой бег, он начал примечать опытным взглядом всевысверки пулеметных трасс, которые он умел отличать среди множества другихавтоматических выстрелов и, омрачаясь, понял, что их много. Он такого неждал. Он насчитал их не меньше шести, хотя, конечно, это была лишь частьхорошо организованной системы пулеметного огня, всю ее теперь они нераскроют.

   Седьмая была вся на ногах, никто уже не спал, бойцы, высовываясь изтемных окопчиков, тревожно смотрели на беснующуюся огнем высоту, ждали,что последует дальше. Он взял в сторону, сгибаясь, пробежал к знакомойприблиндажной траншейке, в которой уже жалось несколько человек и слышалсяголос Самохина: