Его батальон, часть 1

боком протиснулся к нему в своем драном, обшарпанном полушубочке.

   - Куда это вы запропастились, Ярощук? - с укором сказал комбат. - Всеполе облазил, так и не нашел.

   - А я тут. Вон, четыреста метров каких. Хотел рубануть давеча... А что?Они вон как лупят, а нам молчать, что ли?

   - Не стоит, - сказал комбат. - Поберегите прыть. Понадобится.

   - Прыти-то хватит.

   - И боеприпасы тоже. Вы вот что, Ярощук: к утру подтащите пулеметыпоближе. Начнется атака, будете поддерживать. Огнем через болото. Воттогда и покажете прыть.

   - Есть. Я сейчас. Я уже тут и позицию присмотрел.

   - Вот давайте, - закончил с ним разговор комбат, и Ярощук побежал втемноту, к своему взводу ДШК.

   - Ах гады, испортили отдых, - поежился на ветру Самохин. В траншеювозле блиндажа как-то украдкой от комбата соскочила и исчезла Вера.Раненого уже перевязали, и старшина Грак с двумя бойцами понесли его втыл.

   - Хороший боец был, - с сожалением сказал Самохин и погрозил в темноту.- Ну а тому хрену я покажу. Покажу, как за чужие спины прятаться. Сачокчертов!

   Комбат знал, кого он имел в виду, но промолчал. Трудно в таких вещахразобраться, еще труднее предусмотреть все их тонкости. В душе он тоже былзол на Кабакова, но все-таки показывать ему что-либо не стал бы. Ещенеизвестно, что в самом скором времени ждет самого Кабакова. Как бы егоудел не оказался похуже.

   - Ну что ж, - сказал комбат. - Скоро завтрак. Кормите бойцов и... Ваша,Самохин, полоса отсюда и прямо по склону. Восьмая чуть примет вправо.Направляющим пустите взвод Нагорного, ему дорога знакома. Впрочем, приказеще отдам.

   - Ясно, товарищ капитан. Как там, артиллерии не подкинули?

   - Нет, не подкинули, Самохин. Снарядов немного дали. По двадцать штукна орудие.

   - Только по двадцать? Маловато.

   - Что делать. Вся надежда на взвод ДШК. Если Ярощук не подведет.

   - Не должен. Он боевой младшой.

   - Он-то боевой, да...

   Волошин не стал уточнять своих еще во многом ему самому неясныхсомнений - перед боем всего не учтешь, что-то все равно вылезет,неожиданное и чаще всего неприятное, вынуждающее быть настороже ирешительно ко всему готовым.

   Оглядываясь на высоту, он пошел в роту Кизевича. Главная забота ночинаконец свалилась с его плеч, без мин управиться будет легче во всехотношениях. Но по-прежнему неясно было с высотой "Малой" - кто там? Илидействительно наши и он напрасно сомневается, гоняет людей и поретгорячку?

   Как и подобает дисциплинированному ординарцу, Гутман все время держалсясзади, но вдруг несколько шагов подбежал и поравнялся с комбатом:

   - Теперь Самохин покажет кузькину мать этому Кабакову. Через него жДрозд пострадал?

   - Через него, да, - подтвердил комбат.

   - Я б его, эту гниду!.. Ух, ненавижу трусов!