Дожить до рассвета, часть 2

   Вдруг совершенно обессилев, Ивановский прислонился плечом к шершавомукомлю сосны, раздавленный пустотой и заброшенностью этой теперь никому ужене нужной рощи. Базу переместили. Это было очевидным, но он не мог в этоповерить. В его смятенном сознании застряла и не хотела покидать упрямаяпротестующая мысль, готовая внушить, что это ошибка, нелепое злоенедоразумение, и что нужно лишь небольшое усилие, чтобы это понять. Иногоон не мог представить себе, потому что он не в состоянии был примириться стем, что и на этот раз его постигла неудача, что огромные усилия группызатрачены впустую, что напрасно они подвергли себя бессмысленномусмертельному риску, потеряли людей и совершенно измотали силы. Ониопоздали. Он не сразу поверил в это, но, постояв под сосной и отдышавшись,все-таки понял, что никакого наваждения не было. Была жестокая, злаяреальность, еще одна большая беда из всех бед, выпавших за эту войну наего злосчастную долю.

   С усилием оторвав плечо от сосны, он стал ровнее на лыжи и слабооттолкнулся палками. Лыжи скользнули в шуршащем снегу и остановились. Онне знал, куда направиться дальше, впервые отпала надобность куда бы то нибыло спешить, и он оперся на палки. На сосновой ветке поблизости появиласьвертлявая сорока, все время сердито стрекотавшая на него, вспорхнув надголовой, с коротким писком нырнула в чащу синичка. Ивановский не замечалничего. Какое-то оцепенение сковало его расслабленные мышцы, он ни о чемне думал, он только смотрел в пустоту рощи, ощущая в себе изнуряющую,охватившую тело усталость, преодолеть которую, казалось, не было никакойвозможности.

   Так продолжалось немало времени, но роща по-прежнему оставалась пустойи ненужной, и лейтенант в конце концов вынужден был встряхнуться: все-такиего ждали бойцы. Прежде всего Пивоваров. Ивановский оглянулся - боецтерпеливо сидел за оврагом, там, где он и оставил его, и лейтенантвзмахнул рукой - давай, мол, сюда.

   Пока Пивоваров шел по его следу к рощице, Ивановский расстегнулкрепление лыж и шагнул в снег. Наверно, тут можно было не опасаться, впустом сосняке никого не было. Он присел на невысокий, обсыпанный снегомпенек, вытянул в сторону ногу. Надо было решать, что делать дальше. Аглавное - сообразить, как эту неудачу объяснить бойцам. Он не моготделаться от чувства какой-то своей вины, как будто именно он придумалвсю эту историю с базой и кого-то обманул. Хотя если разобраться, такбольше других был обманут он сам. А вернее, всех обманули немцы.

   Впрочем, здесь не было обмана, здесь была война, а значит, действоваливсе ее ухищрения, использовались все возможности - в том числе время,которое в данном случае сработало в пользу немцев, оставив Ивановского сбойцами в безжалостном проигрыше.

   Пивоваров тихо подошел по его лыжне и молча остановился напротив. Боецнепонимающе оглядывал рощицу, изредка бросая на лейтенанта вопросительныевзгляды. Наконец он догадался о чем-то.

   - А что... Разве тут была?

   - Вот именно - была.

   - Холеры! Увезли, что ли?

   - Увезли, конечно! - Ивановский вскочил со своего пенька. - Оставили