Дожить до рассвета, часть 2

библиотеку. Сколько Ивановский мечтал заболеть в детстве, да и в училище,но больше трех дней ему проболеть не удавалось. Здоровье у него всегдабыло хорошее, и читал он немного, хотя хорошие книги всегда вызывали в немпрямо-таки душевный трепет. И лучше Гайдара ему в своей жизни ничегочитать не пришлось. И то в детстве. Потом стало не до литературы - пошликниги другого характера.

   Вокруг по-прежнему было тихо, в общем, спокойно, как бывает спокойнолишь в значительном удалении от передовой. Ивановский шел теперь безвчерашней горячки, превозмогая заметную тяжесть в ногах и во всем теле инепроходящую, связывающую каждое движение боль в ране. Правда, боль покабыла терпимой. Чтобы не сосредоточиваться на ней, лейтенант старалсяотвлечься чем-то другим, посторонним. То и дело его мысли уносились кбойцам, что теперь под началом Дюбина возвращались к своим. Наверно, ужеидут вдоль реки, поймой. Хорошо, если не занесло лыжню, она поможетсориентироваться. Впрочем, Дюбин, наверно, и без того запомнил дорогу, а вслучае чего - выручит карта. Карта на войне - ценность, жаль только, чтоне всегда хватает этих самых карт. Все время думалось, как там Хакимов?Конечно, намучаются с ним, не дай бог. Особенно при переходе линии фронта.Теперь с ним не вскочишь, не рванешь на лыжах, надо все ползком,по-пластунски. Хоть бы прошли. Но Дюбин, наверно, сумеет, должен пройти.Дюбин же и объяснит начальнику штаба их неудачу, как-то оправдается загруппу и за ее командира. Хотя при чем командир? Кто мог подумать, что закаких-нибудь десять дней все так изменится и немцы переместят базу?

   Лично себя Ивановский не считал виноватым ни в чем, кажется, он сделалвсе, что было в его возможностях. Тем не менее какой-то поганый червячоквиноватости все же шевелился в его душе. Похоже, все-таки лейтенантнедосмотрел в чем-то и в итоге вот не оправдал доверия. Именно этонеоправданное доверие смущало его больше всего. Теперь лейтенант прямосъеживался при мысли, что из этой его затеи вдруг ничего не выйдет.

   Ивановский очень хорошо знал, что значит так вот, за здорово живешь,испохабить хорошее мнение о себе. Однажды уже случилось в его жизни, что,злоупотребив доверием, он так и не смог вернуть доброе расположение к себечеловека, который был ему дорог. И никакое его раскаяние ровно ничего незначило.

   Незадолго перед тем Игорю исполнилось четырнадцать лет, и он пятый годжил в Кубличах - небольшом тихом местечке у самой польской границы, где впогранкомендатуре служил ветврачом его отец. Развлечений в местечке былонемного, Игорь ходил в школу, дружил с ребятами, большую часть времени,однако, пропадая на комендантской конюшне. Лошади были его многолетней,может, самой большой привязанностью, всепоглощающим увлечением егоотрочества. Сколько он перечистил их, перекупал, на скольких он переездилверхом - в седле и без седел. Года три подряд он не замечал ничего вокруг,кроме своих лошадей, каждый день после уроков бежал на конюшню и уходилтолько для сна, чтобы назавтра к приходу дежурного снова быть там.Пограничники иногда шутили, что Игорь - бессменный дневальный по конюшне,и он бы с удовольствием стал таковым, если бы не уроки в школе.