Дожить до рассвета, часть 2

   На конюшне всегда была масса интересного, начиная от кормежки иводопоя, чистки скребком и щеткой и кончая торжественным ритуалом выводкис построением, суетой красноармейцев, придирчивостью большого начальства,носовыми платками проверявшего чистоту конских боков. Было что-то безмерноувлекательное в выездке, верховой езде, занятиях по вольтижировке, и,конечно же, совершенно захватывала его рубка лозы на плацу за конюшней,когда вдоль ряда стояков с прутьями во весь опор скакали кавалеристы,направо и налево срубая клинками кончики лозовых прутьев. А чего стоиладжигитовка самого лихого наездника в отряде знаменитого лейтенантаХакасова!

   Но выводку, рубку, джигитовку он наблюдал со стороны, сам по малостилет в них не участвуя, - его не пускали в строй и даже ни разу непозволили проехаться с шашкой. Другое дело - купание. На луговом бережкуозера, у песчаной отмели, стояла старая изгрызенная коновязь, и почтикаждый горячий полдень к ней приводили потных, истомленных, рвущихся вводу лошадей. Начиналось купание, и тут уж Игорь Ивановский отводил душу,плескаясь до тех пор, пока последняя лошадь не выходила из озера.

   Обычно он приезжал на Милке - молодой рыжей кобыле с тонконогимиграстым жеребенком. Милка была закреплена за командиром отделенияМитяевым, с которым у Игоря сложились какие-то совершенно особые, может,даже необычные между пацаном и взрослым человеком отношения. Этот Митяевхотя и служил срочную, но в отличие от других двадцатилетнихбойцов-пограничников казался Игорю почти стариком, с изрезанным морщинамилицом, тяжелой походкой и медлительностью пожилого деревенского дядьки.Родом Митяев был из Сибири, дома у него остались взрослые дочки, и ондавным-давно должен был бы призваться да и отслужить свою службу, если быне какая-то путаница в документах, утверждавших, что Митяеву всегодвадцать два года. Как это получилось, не мог объяснить и сам Митяев,который только ругал какого-то пьяного дьячка в церкви, по чьей милостиему приходилось служить с теми, кто годился ему в зятья.

   Лошади для Митяева не были в новинку, наверно, за свой век он перевиделих множество и охотно доверял свою Милку расторопному сыну ветеринара.Игорь кормил ее, чистил, мыл и выгуливал, в то время как Митяев учил дапохваливал, а то и просто, потягивая свою цигарку, отдыхал в курилке.Случалось, что он заступался за своего помощника перед его отцом, когдатот пробирал сына за длительное отсутствие, из-за чего, разумеется, немогли не страдать уроки. Отношения у него с Митяевым, в общем, сложилисьтакие, что лучших не пожелаешь, и отец не раз говорил, что этот сибиряк,наверно, заменит ему родителя. Игорь не возражал, он считал, что Митяев всамом деле лучше отца, не жившего с матерью, любившего выпить и вовсе небаловавшего вниманием своего самопаса-сына.

   Однажды обычная возня с лошадьми на озере была нарушена небольшимсобытием - в купальню привезли лодку. Привез ее на пароконной повозкестаршина Белуш, он же опробовал ее на воде и сказал, что лодка принадлежитсамому коменданту Зарубину и что никто не смеет притронуться к нейпальцем. Чтобы гарантировать ее сохранность, Белуш пристроил цепь и