Дожить до рассвета, часть 2

была жизнь со всеми ее немудрящими, но такими нужными человеку радостями,а на другой - преждевременная, страшная в своей обыденности смерть. Сэтого все и началось, и, что бы ни случалось потом, в последующихпередрягах, неизменно все натыкалось на это роковое НО. Чтобы как-тообойти его, обхитрить, пересилить на своем пути и продлить жизнь, нужныбыли невероятные усилия, труд, муки... Разумеется, чтобы выжить, надобнобыло победить, но победить можно было, лишь выжив, - в такое чертовоколесо ввергла людей война. Защищая жизнь, страну, надо было убить, иубить не одного, а многих, и чем больше, тем надежнее становилосьсуществование одного и всех. Жить через погибель врага - другого выхода навойне, видимо, не было.

   А что вот, если, как теперь, ему невозможно и убить? Он мог лишь убитьсебя, а боец он уже был плохой. Как бы ни утешал он себя и Пивоварова, какбы ни вынуждал на усилия, он не мог не сознавать, что с простреленнойгрудью он не вояка.

   Тогда что же - тихо умереть в этой баньке?

   Нет, только не это! Это было бы едва не подлостью по отношению к себе,к этому бойцу, которого он тоже обрекал на гибель, по отношению ко всемсвоим. Пока жив, этого он себе не позволит.

   Он даже испугался этой своей мысли и очнулся от короткого забытья. Надобыло предпринять что-то, предпринять немедленно, не теряя ни одной минутыжизни, потому что потом может быть поздно.

   Мечась в горячечных мыслях, он долго мучительно перебирал все возможныепути к спасению и не находил ничего. Тогда опять наступила апатия,расслабляющая ум отрешенность, готовность покорно ждать ночи.

   "Проклятая деревня!" - в который раз твердил он себе, она его погубила.И надо же было так нелепо наткнуться на этого фрица, поднявшего крик,вступить в перестрелку, получить пулю в грудь... Но все-таки что-то таместь. Эта тишина, скрытность, несомненно, были искусственными,поддержанными твердой дисциплиной, невозможной без власти большогоначальства. Опять же антенны... По всей видимости, там расположилсякакой-то большой, может, даже армейский штаб, в глубоком тылу маленькогоштаба не будет. Как было бы кстати нанести по нему удар!.. Но какнанесешь? Самолеты теперь не летают, а установится погода - тогда ищи его,как эту вот распроклятую базу боеприпасов.

   Что же, ему не повезло в самом начале, а в конце тем более. Если бы неэто ранение, по существу, погубившее его, уж что-нибудь он бы, наверно,придумал. Можно было бы устроить засаду, взять "языка". Но теперь каквозьмешь? Теперь его самого можно взять вместо "языка", разве что толку отнего будет немного. Впрочем, пока он живой и у него есть граната, которойвполне хватит для обоих и для этой вот баньки, его им не взять. Видно, награнату теперь вся надежда.

   Но шло время, а никто их не тревожил в этом тесном и темном,провонявшем дымом убежище на краю села. Пивоваров теперь больше простаивалза простенком, изредка комментируя то, что удавалось увидеть сквозь щель.Но вот он умолк, видно, ничего особенного там не было, и лейтенант вдругтихо спросил:

   - У тебя мать есть?