Дожить до рассвета, часть 2

кого. Видно, с отцом у Ивановского все навсегда было кончено, надежд навстречу никаких не осталось...

   Так же, как и с его Янинкой...

   Странно, но ту страшную разлуку с девушкой он переживал куда дольше итруднее, чем вечную, по всей вероятности, разлуку с отцом. Правда, потом вбоях, в кровавой сумятице фронтовых будней часто забывал о ней, чтобысовершенно неожиданно где-нибудь на ночлеге, в тихую минуту перед щемящейнеизвестностью предстоящего боя вдруг вспомнить до пронзительной боли всердце. Он никому не рассказывал об этой своей первой и, наверно,последней, такой скоротечной любви, знал, чувствовал: у других было нелегче. Кто в войну не переживал, не сох, не страдал от разлуки с любимой,матерью, женой или детьми... Разлуки томили, жгли, болью точили сердца, иникто ничего не мог сделать, чтобы облегчить эту боль.

   ...Кажется, он снова забылся - уснул или просто затих на мучительномрубеже между жизнью и смертью, и когда очнулся, банька почти погрузилась всумерки. Он уже не глядел на свои часы, время теперь для него потерялосвой изначальный смысл, состояние его вроде и еще ухудшилось. Он часто,мелко дышал, утренний озноб сменился теперь потливым жаром. Очнувшись, онпошарил по баньке взглядом и увидел Пивоварова, который сидел наопрокинутом деревянном ведерке у окна и грыз сухарь. Окно потело от егодыхания, и боец рукавицей то и дело протирал стекла.

   - Что там? - открыв и снова закрывая глаза, спросил лейтенант.

   - Все то же. Не уходят, сволочи.

   Не уходят - значит, в деревню не сунуться. Но куда же, кроме деревни,им теперь можно сунуться? В поле будет похуже, чем в этой баньке, в поледоконает мороз. Но и здесь вряд ли они дождутся хорошего.

   Черт, нужны были лыжи, они зря бросили их в той деревне. Хотя там, подогнем, было не до лыж - важно было унести ноги. Но теперь вот без лыж онипросто не могли никуда уйти из этой бани.

   Конечно, ему все равно, лично ему лыжи уже без надобности. НоПивоварову они просто необходимы. Без лыж парню никак не добраться долинии фронта - на первом же километре дороги его схватят немцы.

   - Пивоварчик, как думаешь, до той деревни далеко?

   - Какой деревни?

   - Ну той... вчерашней.

   - Может, километра два.

   Оказывается, так близко, а ему ночью казалось, что они ушли от неекилометров на пять, не меньше. Впрочем, меры расстояний и времени,очевидно, потеряли для него истинное свое значение, каждый метр пути икаждая минута жизни невероятно растягивались его муками, искажаянормальное, человеческое восприятие их. Наверно, теперь ему следовалобольше полагаться на Пивоварова.

   - А что надо, товарищ лейтенант? - спросил боец.

   - Сходить за лыжами. Ночью. Может, не подобрали немцы.

   Пивоваров помолчал минуту, что-то прикидывая про себя, потом со вздохомответил:

   - Что ж, я схожу. Пусть потемнеет только.

   - Да. Надо, знаешь...