Дожить до рассвета, часть 2

   - Так я пойду, товарищ лейтенант, - решился Пивоваров, поворачиваясь кпорогу, и лейтенант сказал:

   - Погоди. Знаешь... Я не настаиваю, смотри сам. Но... Может, ты каксумеешь... Что там, в деревне? Похоже ведь - штаб...

   Он замолчал. Пивоваров настороженно ждал, но, не дождавшись ничегоболее, сказал просто:

   - Хорошо. Я попробую.

   Что-то в Ивановском протестующе вскричало в простреленной его груди.Что значит - попробуй, от пробы немного проку, тут нужна змеиная хитрость,упорство, выдержка, и то сверх всего остается риск головой. Но он не могэтого объяснить бойцу, что-то мешало ему говорить о страшных, хотя ислишком обычных на войне вещах, к тому же он едва осиливал в себе боль ислабость. И он лишь выдохнул:

   - Только осторожно!..

   - Да ладно. Вы не беспокойтесь. Я тихонько...

   - Да. И недолго...

   - Ладно. Вот тут водички вам, - зачерпнув в кадке, боец поставил уизголовья жестянку с водой. - Если пить захотите...

   Утомленный трудным разговором, Ивановский прикрыл глаза, слушая, какПивоваров вышел в предбанник, не сразу, осторожно, отворил там дверь иплотно прихлопнул ее снаружи. Минуту еще Ивановскому слышны были егоудаляющиеся за банькой шаги, они быстро глохли, и с ними, казалось,уходила какая-то надежда; что-то для них безвозвратно заканчивалось, неначав нового. Он стал ждать, тягостно, упорно, вслушиваясь в каждый шорохветра на крыше, каждый отдаленный в деревне звук; он жил в тревожномскупом мире звуков, иногда заглушаемых собственным кашлем и глухим хрипомв груди.

   Постепенно, однако, слух его стал притупляться от усталости, вокруг всебыло тихо, и сознанием завладевали мысли, которые причудливо ветвились вовремени и пространстве. Похоже, он начинал дремать, и тогда средиполубредовых видений выплывало что-то похожее на быль или его прошлое,тревожившее и сладостно томившее его одновременно.

  

  

  

  

  

  

  

   До отхода поезда оставалось несколько последних минут, а она стояла наплатформе и плакала. Никто, видно, не провожал ее здесь, и никто невстречал, вообще народу в этот утренний час на перроне было немного, иИвановский, опустившись на ступеньку ниже, шутливо окликнул девушку:

   - Эй, красавица, зачем плакать? Другого найдем.

   Сказано это было из молодого озорства, дорожной, ни к чему необязывающей легкости в отношениях между незнакомыми людьми, которыеслучайно столкнулись и тут же расстаются, чтобы никогда больше невстретиться. Но девушка уголком цветастой, повязанной на шею косынкисмахнула слезу и бегло скользнула по нему испытующим взглядом. Сзади заним, держась за поручень, нависал Коля Гомолко, оба они были в хорошем,приподнятом настроении и, казалось, любое на свете горе могли обратить вшутку.

   - А то давай к нам! До Белостока!

   Девушка машинально поправила на тонкой шее косынку, снова скользнула