Дожить до рассвета, часть 2

свои намерения, хотя намерений у него с самого начала никаких не было.Янинка же, судя по всему, чувствовала себя вполне свободно и естественно.Почти не смущаясь, она сняла маленькие, белые, на пробковой подошвебосоножки и, обтянув на коленках короткое платьице, удобнее устроилась натвердом сиденье, все время с какой-то милой хитринкой заглядывая ему вглаза.

   - А у нас, знаете, Неман, - сказала она, именно так, на белорусскийманер произнеся это слово, и Ивановский внутренне улыбнулся, вспомнив своенедалекое детство, школу, известную поэму Якуба Коласа и это белорусскоеназвание никогда им не виданной реки. - Сразу под окнами крутой спуск, двевербы и плоты у берега. Я там купаюсь с плотов. Утром выбегу раненько, нареке еще легкий туман стелется, вода теплая, нигде никого. Накупаюсь так,что весь день радостно.

   - А мне больше озера нравятся. Особенно лесные. В тихую погоду -замечательно, - сказал Ивановский.

   - Реки лучше, что вы! В озерах вода болотом пахнет, а в речке всегдапроточная, как слеза. Летом на реке прелесть. Да что там! Вот приедем -покажу. Уверяю, понравится.

   Конечно, должно понравиться. Он уже был уверен, что это необыкновенноечто-то: домик, две вербы на обрыве и плоты у берега, с которых можнонырять в глубокий быстроводный Неман. И он рисовал это в своемвоображении, хотя по опыту знал, что самое богатое представление никогдане отвечает действительности. В действительности все иначе - хуже илилучше, но именно иначе.

   Янинка держала себя с ним легко и свободно, так, словно онидавным-давно были знакомы, а он все продолжал чувствовать какую-тонеобъяснимую скованность, которая не только не проходила, но как будто всебольше овладевала им. Игоря тревожило, что, бесцеремонно окликнув ее вБарановичах, он выказал себя человеком легкомысленным, склонным к мелкимдорожным авантюрам и что она не могла не понимать этого. Хотя никакоголегкомыслия в том не было, была простая ребяческая игривость, может, и несовсем приличествующая двадцатидвухлетнему выпускнику военного училища,только что аттестованному на должность командира взвода. Тогда, наперроне, он толком и не рассмотрел ее, только увидел - рассматривал он еетеперь широко раскрытыми, почти изумленными глазами, которые, как нистарался, не мог оторвать от ее живого, светящегося радостью лица.

   К концу дня, подъезжая к Гродно, он уже знал, что не расстанется с нею,- она все больше очаровывала его своим юным изяществом и влекла чем-тозагадочным и таинственным, чему он просто не находил названия, но чточувствовал ежеминутно. О ее дорожных злоключениях они не говорили, похоже,она забыла о них и только однажды озабоченно двинула бровями, когдапереставляла на полке легонький свой чемоданчик.

   - И даже белила забрали. Папе везла. У нас теперь белил не достать.

   - А он что, маляр? - не понял Игорь.

   - Художник, - просто сказала Янинка. - А с красками теперь плохо.Раньше мы краски из Варшавы выписывали.

   Вечером поезд прибыл на станцию Гродно, и они, слегка волнуясь, сошли