Дожить до рассвета, часть 2

стараясь надеть на грязную ногу туфлю. Оглушенный взрывами, он не сразууслышал ее до странности слабый голос:

   - На мост беги! Скорее!!! Там за костелом мост...

   Ну конечно, ему надо было на мост, в штаб, он уже знал, что случилось,и иначе поступить не мог.

   Не оглядываясь больше, сшибаемый ударами взрывов, падая и вскакивая, онпомчался на мост, унося в горячечном сознании едва схваченный зрениемиспуганный образ девушки с туфлей в руках, оставшейся среди росистой,зацветающей ботвы картофеля...

  

  

  

  

  

  

  

   Его вырвали из забытья вдруг долетевшие откуда-то выстрелы. Сначала емупоказалось: это случайные выстрелы в здешней деревне, но, обеспокоенноприслушавшись, он понял, что доносились они с другой, противоположнойдеревне, стороны. Именно с той стороны, откуда они приволоклись сюда ночьюи куда ушел Пивоваров. Мертвея от скверного предчувствия, Ивановскийперестал дышать, вслушался, но никакого сомнения не оставалось - стрелялиоттуда.

   Наверное, самые первые выстрелы он пропустил не расслышав, онспохватился, только когда звучно ударила винтовка и в тишине длиннопротрещал автомат. Ну, конечно, это был его автомат - немецкие стрелялииначе, это он чувствовал точно. Ивановский оперся на локоть, но в грудичто-то сдавило, от боли перехватило дыхание, он закашлялся, сплюнувзапекшиеся кровяные сгустки, и снова без сил откинулся на скамье. Пока онкашлял, кажется, там затихло и, сколько он ни вслушивался потом, ничегобольше не было слышно.

   Едва справляясь с охватившим его волнением, лейтенант нащупал подлелавки часы - было сорок минут восьмого, значит, Пивоваров отсутствовалоколо двух с половиной часов. Если до той деревни лишь километр, пустьдва, то он уже должен был возвратиться. Но если его нет, значит... Значит,он пробрался в деревню, но не сумел уйти незамеченным, и вот егоподстерегла та же участь, что и вчера Ивановского.

   Лейтенант опять приподнялся, вслушался, попытался заглянуть в едвабрезжившее в черной стене окошко, но не дотянулся до него, сел на скамью.Ему было дурно, огненно-красные круги плыли перед глазами. Рукой оннащупал ставшую удивительно тяжелой винтовку. Но к чему теперь былавинтовка - в баньке его пока никто не тревожил, никого поблизости не было.Вряд ли он мог что сделать, чтобы облегчить участь Пивоварова, явнопопавшего в беду в деревне, но и ничего не делать он тоже не мог. Согромным усилием, хватаясь рукой за стены, он вышел в предбанник и ногойтолкнул дверь.

   Была зимняя ночь - как все ночи в ноябре этого года - с ветром, низкимбеззвездным небом, тусклым, в сутеми утопавшим пространством. Снег лежалсвежий, чистый, и на нем ясно было видно несколько глубоких следовПивоварова, они вели вдоль стены бани и сворачивали за угол.

   Задыхаясь от налетов порывистого ветра, Ивановский подождал минуту,вслушиваясь в глухую тишину ночи, но ни выстрелов, ни шагов, ни криков -