Дожить до рассвета, часть 2

Если бы только не эта адская боль внутри!

   Он хотел идти как можно скорее, и теперь показателем его скорости былабанька. Едва удерживаясь на ногах, он сделал уже четыре или пятьостановок, всякий раз оглядываясь, но банька, как нарочно, все серела исерела в сутеми, с большим нежеланием отдаляясь в ночь. Прошло, наверно,не меньше часа, прежде чем серая темень окончательно поглотила ее.

   Вокруг был снег, ветер и поле - лейтенант понял, что вроде бы достигсередины пути, теперь возвратиться он бы уже и не смог, на это у негопросто не было сил. Он и не оглядывался, сзади уже ничего не могло быть -все хорошее или плохое ждало, его впереди.

   Потом он два раза подряд упал, не устоял на ногах, вставал не сразу,полежав на снегу, пережидая боль потревоженной раны. Другой раз ему ивовсе не повезло - упал он неловко, спиной, болевой удар был настолькоглубок, что на короткое время он, кажется, потерял сознание. Потом оночнулся, но долго лежал на снегу, все время чувствуя под собой округлостьгранаты. Но все-таки нашел силы подняться, сесть, потом, пошатываясь,встать на ноги и сделать несколько первых, самых трудных шагов.

   Он старался ни о чем не думать, он даже не осматривался, зато неотрывал взгляда от снега, по которому тянулись глубокие следы Пивоварова.Они шли в одном направлении, похоже, боец довольно уверенно помнил их путьиз вчерашней деревни и быстро шел к ней. Ивановский теперь больше всегобоялся сбиться с этого следа.

   А сбиться было легко, особенно когда накатывала очередная волна немощии темнело в глазах. Но тогда он останавливался, уперев в землю винтовку, иждал, пока пройдет приступ слабости. Кроме того, ему сильно докучал ветер- не давал смотреть вдаль, выжимал слезы из глаз; иногда его сильныепорывы так толкали Ивановского, что тот, пошатнувшись, едва не валился сног. Но он упорно противостоял ветру, собственной слабости, боли. Онпонимал, конечно, что вряд ли встретит Пивоварова, скорее всего никогдабольше не увидит бойца, но все равно должен был пройти тот роковой путь,на который услал его. Конечно, он слишком многими рисковал на этой войне,слишком многие по его вине нашли себе на ней смерть. Но этот его рискотличался от всех - он был последним, и потому Ивановский должен былдовести его до конца. И если в этой дьявольской игре со смертью он несберег многих, то не берег и себя, и лишь это оправдывало его командирскоеправо распоряжаться другими. Иного права на войне он не хотел признавать.В худшем случае, прежде чем умереть самому, он должен убедиться, чтогде-нибудь в этом поле не лежит, истекая кровью, его Пивоварчик.

   Он шел и шел - шатко, расслабленно, то и дело останавливаясь и опираясьна тяжелую длинную винтовку Пивоварова. Однажды, когда от усталостиподкосились ноги, сел на снегу, долго отдыхал. Но подняться опять на ногистоило такого мучительного труда, что больше он не рисковал садиться иотдыхал, опираясь на приклад винтовки. Останавливался он теперь черезкаждые четыре или пять шагов. У него уже не хватало дыхания.

   Опять ему показалось, что он прошел километра три, если не меньше, и он