Дожить до рассвета, часть 2

наверное, забрали немцы.

   Поняв, что все уже кончено и никуда больше идти не надо, Ивановскийсвял, обессилел и молча сидел, уронив руки на снег. Рядом лежалобездыханное тело бойца. Необычайная опустошенность овладела лейтенантом,ни одного желания, ни одной ясной мысли не было в его голове. Лишь где-то,на самом дне его чувств, медленно тлел какой-то забытый уголек гнева,почти озлобления. Этот уголек разгорался, однако, все более, чем дольшешло время. Но он уже не имел конкретной направленности против кого-то -скорее это догорала его человеческая обида на такой его неудачный конец.Теперь Ивановский уже знал точно, что не выживет, не спасется, непробьется к своим, что и его смерть будет на этом же поле, меж двумябезвестными деревнями, и никто уже не доложит начальству ни об их гибели,ни об этом немецком штабе. Штабу, разумеется, никто ничего сделать несможет, потому что наши далеко, а мертвые лишены малейшей возможностичто-либо сделать. И ему ничего более не оставалось, как сидеть рядом иждать, когда мороз и ранение отнимут у него последние остатки жизни. Вчем-то это было даже заманчиво, так как освобождало его от изнурительнойборьбы с немцами, болью, собой. Чтобы закончить все побыстрее, может,имело смысл выдернуть чеку из противотанковой гранаты и отпуститьпланку... Ее мощный взрыв растерзает их тела в клочья, разметет вокругснег, выроет в земле небольшую воронку, которая и станет для них могилой.Если его кончина затянется или ему окажется невмоготу, видно, так ипридется сделать. Иного уже не оставалось. И пусть простят его Родина,люди - не его вина, что не выпало ему лучшей доли и не обошло его то самоестрашное на войне, после которого ничего уже не бывает.

   Наверное, он бы недолго протянул на морозном ветру и навсегда быостался возле своего напарника, если бы в скором времени до его слуха недонеслись из ветреной тиши странные звуки. По-видимому, слух был самымвыносливым из его чувств и бодрствовал до последнего предела жизни; теперьименно слух связывал его с окружающим миром. Сперва Ивановский подумал,что ему почудилось, но, вслушавшись, он отогнал от себя все сомнения - всамом деле где-то урчала машина. И он вспомнил, как прошлой ночью в поленаткнулись на автодорогу, ведущую в село, но где она могла быть сейчас, онне имел представления. Тем не менее где-то она была - совсем недалеко вночной серой темени по ней шла машина. Вскинув голову, лейтенантнапряженно и долго прислушивался к натужному гулу мотора, пока его звуксовершенно не пропал вдали.

   Это неожиданное событие растревожило его почти уже успокоенноесознание; новое, противоречащее его чувствам желание зародилось в егодуше. Он перестал думать о своем несчастье, насторожился, гневное отчаяниеоформилось в цель - последнюю цель его жизни. Эх, если бы это случилосьраньше, когда у него было немножечко больше сил!..

   Боясь опоздать, он завозился на снегу, подтянул под себя раненую ногу,как-то оперся на руки. Сначала поднялся на колени и затем попытался встатьна ноги. Но он не сумел удержать равновесие и упал плечом в снег, глухо,протяжно застонав от боли в груди. Минут десять лежал, сцепив зубы и боясь