Дожить до рассвета, часть 2

деревне большой, важных чинов там хватает.

   Но для этого надо было дожить до рассвета, выстоять перед дьявольскойстужей этой роковой ночи. Оказывается, пережить ночь было так трудно, чтоон начал бояться. Он боялся примерзнуть к дороге, боялся уснуть илипотерять сознание, боялся подстерегавшей каждое его движение боли в груди,боялся сильнее кашлянуть, чтобы не истечь кровью. На этой проклятой дорогеего ждала масса опасностей, которые он должен был победить или избежать,обхитрить, чтобы дотянуть до утра.

   Рук своих он почти уже не чувствовал, но теперь начали отниматься иноги. Он попытался пошевелить в сапоге пальцами, но из этого ничего невышло. Тогда, чтобы как-то удержать уходящее из тела тепло, начал стучатьсмерзшимися сапогами о дорогу. В ночной тишине сзади послышался глухой,тревожный стук, и он перестал. Ног он не согрел нисколько, но самому сталоплохо, и он, чувствуя, что теряет сознание, последним усилием сунул подсебя гранату. Гранату теперь он вынужден был беречь больше, чем жизнь. Безнее все его существование на этой дороге сразу лишалось смысла.

   После глубокого провала в сознании, за которым последовал долгийпромежуток липкой изнуряющей слабости, он снова почувствовал пронизывающийхолод и ужаснулся. Казалось, этой ночи не будет конца и никакие егоухищрения не помогут ему дождаться утра. Но как же так может быть? - едване вопил в нем протестующий, полный отчаяния голос. Неужели же так ничегои не выйдет? Куда же тогда пропало столько его усилий? Неужели же все онитщетны? Но ведь они - продукт его материального "я" и сами, наверное,материальны, ведь они - обессилевшая его плоть и пролитая им кровь, почемуже они должны в этом сугубо материальном мире пропасть без следа?Превратиться в ничто?

   Тем не менее он почти наверняка знал, что все окончится неудачей, ноотказывался понимать это. Он хотел верить, что все им совершенное в такихмуках должно где-то обнаружиться, сказаться в чем-то. Пусть не сегодня, нездесь, не на этой дороге - может, в другом месте, спустя какое-то время.Но ведь должна же его мучительная смерть, как и тысячи других не менеемучительных смертей, привести к какому-то результату в этой войне. Иначекак же погибать в совершеннейшей безнадежности относительно своей нужностина этой земле и в этой войне? Ведь он зачем-то родился, жил, столькоборолся, страдал, пролил горячую кровь и теперь в муках отдавал своюжизнь. Должен же в этом быть какой-то, пусть не очень значительный, но всеже человеческий смысл.

   И он вдруг поверил, что будет. Что непременно будет, что никакие изчеловеческих мук не бессмысленны в этом мире, тем более, солдатские муки исолдатская кровь, пролитая на эту неприютную, мерзлую, но свою землю. Естьв этом смысл! И будет результат, иначе быть не может, потому что не должнобыть.

   Ему бы только дождаться утра...

   Тем временем мороз и стужа добирались уже до его внутренностей, и ончувствовал это. Краем меркнущего сознания он следил за тем, как холодмедленно, но неотступно завладевал его обескровленным телом, и считалкороткие минуты, которые ему еще оставались. Однажды, приоткрыв глаза, он