Дожить до рассвета, часть 2

что-то ему прокричали. Он по-прежнему не шевелился и не отозвался, онтолько украдкой следил за ними сквозь неплотно прикрытые веки, как никогдаза сегодняшнюю ночь с нежностью ощущая под собой спасительную округлостьгранаты.

   Не дождавшись ответа, один из двух немцев - тот, что сидел на возу споднятым воротником шинели, - прихватив карабин, задом сполз на дорогу.Другой остался на месте, не выпустив из рук вожжей, и Ивановский простоналс досады. Получалось еще хуже, чем он рассчитывал: к нему приближалсяодин. Лейтенант внутренне сжался, в глазах его потемнело, дорогу и березыпри ней повело в сторону. Но он как-то удержался на самом краю сознания иждал.

   Клацнув затвором, спешившийся немец повелительно крикнул что-то и,разбрасывая длинные полы шинели, пошел по дороге. Карабин он держал наизготовку, прикладом под мышкой. Ивановский понемногу отпускал под собойпланку гранаты и беззвучно твердил, как молитву: "Ну иди же, иди..." Онждал, весь превратись в живое воплощение Великого ожидания, на другое онуже был не способен. Он не мог добросить до него гранату, он мог тольковзорвать его вместе с собой.

   Однако этот обозник, видать, был не из храбрых и шел к нему такосторожно, что казалось, вот-вот повернет назад. И все-таки онприближался. Ивановский уже различал небритое, какое-то заспанное еголицо, встревоженный взгляд, заиндевелые пуговицы его шинели. Однако, недойдя до Ивановского, он снова прокричал что-то и остановился. В следующеемгновение лейтенант сам едва не вскричал от обиды, увидев, как немецподнимает к плечу карабин и прицеливается. Целился он неумело,старательно, ствол карабина долго ходил из стороны в сторону; напарник еговсе говорил что-то с воза, наверно, давал советы. Ивановский по-прежнемулежал неподвижно, широко раскрытыми глазами глядя на своего убийцу, ислезы отчаяния скатились по его щекам. Вот он и дождался утра и встретилна дороге немцев! Все кончалось глупо, нелепо, бездарно, как ни в коемслучае не должно было кончиться. Что же ему оставалось? Встать? Крикнуть?Поднять вверх руки? Или тихо и покорно принять эту последнюю пулю в упор,чтобы навсегда исчезнуть с лица земли?

   Он, разумеется, исчезнет, теперь уж ему оставались считанные секунды,за которыми последует Вечное Великое Успокоение. В его положении это дажебыло заманчиво, так как разом освобождало от всех страданий. Но останутсяжить другие. Они победят, им отстаивать эту зеленую счастливую землю,дышать полной грудью, работать, любить. Но кто знает, не зависит ли ихвеликая судьба от того, как умрет на этой дороге двадцатидвухлетнийкомандир взвода лейтенант Ивановский.

   Нет, он не встал, потому что встать он не мог, и не вскрикнул, хотя,наверное, мог бы еще кричать. Он лишь содрогнулся, когда в утреннейсторожкой тишине грохнул одиночный выстрел и еще одна пуля вонзилась в егоокровавленное тело. Она ударила ему в плечо, наверное, раздробив ключицу,но все равно он не пошевелился и не застонал даже. В последнем усилии онтолько сжал зубы и навсегда смежил глаза. С трепетной последней надеждойон слушал приближающиеся на дороге шаги и думал, что, возможно, еще и не