1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Утро вечера мудренее

тем на минуту отвлекло немцев.

   - Гринюк была его фамилия, - сказал я.

   - Что - тоже?

   - Тоже.

   Капитан нахмурился, и его химический карандаш твердо хрустнул наполевой сумке. Начштаба выругался.

   Теперь я сам не понимаю себя - что-то во мне произошло противоречивое изагадочное. Где-то в глубине души я рад, почти счастлив и в то же время отнестерпимой обиды мне хочется плакать. Я едва сдерживаю свое нетерпение ине нахожу места в этом селе. Я ушел со двора комендантского взвода, где наокровавленной соломе лежат под брезентом Гринюк, Дудченко, Усольцев иБабкин. Стараюсь не подходить близко к хате с раскиданной взрывом крышей,где застыл на скамье такой отчужденный теперь от всего майор Воронин. Нехочется мне идти и в санитарную роту. Сейчас там завозно, накурено,раненые ждут завтрака, машин из медсанбата, а через сени напротив умираетс разорванным животом Маханьков. Говорят, везти его в медсанбат уже нетсмысла.

   Будь оно все проклято!

   К майору у меня, несмотря ни на что, только тихая жалость. К его гибелия непричастен, мы честно старались выручить его на НП, но я все думаю:лучше бы он жил. Авось не расстрелял бы, как ночью грозился. И тут самоескверное в том, что уж никогда и не узнаешь, действительно ли оннамеревался исполнить свою угрозу или только хотел попугать. Это уженавсегда останется для меня загадкой.

   Машины, судя по всему, будут не скоро. В небе над селом висит невысокоесолнце, за лесом, наверное, все на тех же высотах гремит бой. Неизвестно,как сегодня повезет батальонам...

   Я медленно бреду по улице и подхожу к школе. На небольшой площадке подокнами четверо моих уцелевших автоматчиков роют могилу. Одну, общую.Сначала командира полка хотели хоронить отдельно, но комиссар сказал: нестоит копать. Да и некому. Всего здоровых у меня осталось семеро - троихотдали на пополнение роты связи, четверо закопают убитых и пойдут встрелковый батальон капитана Паршина.

   По рыхлой осыпающейся земле я взбираюсь на верх глинистой горки и молчагляжу вниз. Ребята, застегнув через плечо поясные ремни, работают в однихгимнастерках. Все молчат, слышно только, как стучат, скрежещут лопаты даустало, рывками дышат бойцы. Из ямы, то и дело осыпая мои сапоги, вылетаютсырые комья земли. И я не сторонюсь их - я чувствую к этой могиле какую-тонеизъяснимую свою причастность. Наверное, потому, что среди тех, кто скороляжет сюда, очень даже возможно, мог бы лежать и я. Судьбе или случаюугодно было распорядиться иначе, и все же какая-то частица моего я будетвечно пребывать тут - с Гринюком, Дудченко, Усольцевым, Бабкиным. И смайором Ворониным тоже.

  

   1967 г.

  

  

  

  

  

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14