1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Утро вечера мудренее

отправили тяжелых, а легкораненым, видно, придется ждать до обеда.

   Не находя, чем занять себя и чтобы как-нибудь скоротать время, ямедленно бреду по деревенской улице к школе, где роют могилу. Мне одинокои горестно, очень болит рука. После бессонной ночи временами познабливает,и в глазах неотвязно мельтешат обрывки вчерашних событий, звучат голосалюдей, которых уже нет и никогда больше не будет.

   Да, вчера все было иначе...

  

  

  

  

  

  

  

   На исходе дня взвод автоматчиков занял хутор.

   Занял легко, с ходу, почти без боя; несколько немцев, кажется, ни разуне выстрелив, убежали по санной дороге в село, и мы, постреляв имвдогонку, разошлись в цепь и легли на снегу за изгородью - в пятидесятишагах от хаты с сараями.

   Мы не стали наступать дальше, так как и без того, похоже, оторвались отбоевых порядков полка, бой - слышно было - шел справа и сзади, где навысотках дрались наши батальоны. Тяжелые мины, с визгом проносясь надголовами, перепахивали там снежное поло, иногда слышалось ослабленноерасстоянием, разрозненное, какое-то неуверенное "ура", пулеметно-ружейнаятрескотня заглушала его, и крики совсем пропадали. Не надо было обладатьбольшим опытом, чтобы понять, какой ценой доставались полку высоты. Нам жетут, под носом у немцев, как это ни странно, было спокойно.

   Я лежал на снегу с внутренней стороны изгороди за перевернутым кузовомпароконной немецкой повозки и, возбужденный еще не остывшей радостью отсравнительно легкого успеха, чувствовал себя почти счастливым. Время отвремени, выглядывая из-за засыпанного снегом ящика и вслушиваясь в грохотнедалекого боя, я старался заметить в нем хоть какой-нибудь признак того,что немцы отходят, но ничего заметить не мог. Тогда появилосьпредположение, что, может, так еще и лучше: держаться тут на этом мыску, вобщем, было нетрудно, и в то же время это был мысок, глубоко вдавшийся воборону противника, что уже само по себе свидетельствовало обисключительности нашей позиции. Шло время, у нас было спокойно, ичестолюбивые представления все настойчивее стали завладевать моимсознанием. Я уже видел, как на КП всегда злой, раздраженный боем командирполка, имея в виду хутор, говорит сейчас начальнику штаба: "Молодец этотавтоматчик, вишь, вклинился куда!" Или, может, даже покрикивает в трубкуна нашего соседа комбата-три: "Что там топчешься! Вон автоматчики хуторвзяли. На них равняйся!" Впрочем, я был бы доволен, если бы он даже несказал, а хотя бы подумал про меня что-нибудь вроде: "Молодец младшой! Неиз трусливого десятка!"

   Храбрый я или трус - о том мне, впрочем, еще самому было неведомо. Задовольно скромный срок моей фронтовой службы мне не представлялось ещеслучая как следует проверить себя на это. Еще два дня назад каждый визгмины над головой заставлял меня сжиматься, вдавливаться всем телом в снег.Прошел не один час, прежде чем я понял, что мины все-таки идут мимо, икак-то незаметно для себя стал привыкать. К тому же я стеснялся моего

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14