1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Утро вечера мудренее

нерешительность перед старшим, более опытным на войне человеком непозволяла настоять на своем. Хозяинов же явно радовался находке, крупныечерты его обветренного, нечасто бритого и давно немолодого лицаразгладились, глаза оживились и подобрели. Вытерев ладонью дно кружки, онбережно зачерпнул ею из термоса, при скупом свете из выбитых окон еще развгляделся в жидкость и сделал один глоток.

   - Наша, наркомовская.

   - Напрасно вы, - неуверенно начал я, но тотчас примолк под твердымвзглядом моего помкомвзвода.

   - Как напрасно? Вы что? Не хотите? Маханьков, давай флягу. Мы еесейчас...

   Маханьков торопливо отвязал от ремня стеклянную, в матерчатом чехлефлягу, при виде которой Хозяинов недовольно хмыкнул:

   - Лучшей не мог достать? Вояка...

   Фляга действительно была не бог весть какой прочности, и помкомвзвода,прежде чем наполнить ее, повертел посудину в руках, заглянул вовнутрь,даже понюхал. Затем зачерпнул кружкой из термоса и стал бережно, тоненькойструйкой переливать водку.

   - Слетай-ка к хлопцам. Еще фляг пяток надо.

   Маханьков вскочил на ноги, но только переступил порог, как где-то всумерках зимнего вечера над хатой раздался короткий оглушительный треск.От неожиданности мне показалось даже, что это Маханьков нечаянно запустилиз автомата. Но в следующее мгновение треск повторился, из окна со звономвылетело единственное там стекло, где-то вблизи грохнул взрыв, и тотчасмелкой и частой россыпью затрещали окрест автоматные очереди.

   Сначала мы все попадали на солому, потом Хозяинов, выругавшись,метнулся к окну, я бросился к другому, но запнулся о термос и снова упал,выронив автомат. Только я успел ухватить оружие, как Хозяинов у окнанеестественно выпрямился и с какой-то странной медлительностью сталповорачиваться в мою сторону. Лицо помкомвзвода странно изменилось: нижняячелюсть мелко задергалась, глаза расширились, зрачки ушли вниз. Так,медленно распрямившись и не сказав ни слова, он вдруг всем телом рухнул кмоим ногам на солому.

   В совершенной растерянности я не мог понять, что происходит.

   Где-то в подсознании даже мелькнула мысль, что помкомвзвода шутит, но,кажется, было не до шуток. Упав рядом, я схватил его за плечи и повернулна спину. Белый воротник его полушубка был залит кровью. Кровь ипузыристая розовая пена били из двух пулевых ран на шее, как раз по обестороны глотки. Я вырвал из кармана брюк перевязочный пакет и трясущимисяруками начал обматывать бинтом его шею. Снаружи вовсю гремел бой, былоотчетливо слышно, как пули с глухими шлепками вонзались в стены, кто-топробежал рядом, кто-то кричал. В сумеречном пространстве за окном то идело сверкали близкие трассы. Мне надо было быть там, я всем существомчувствовал, что случилась беда, и, едва завязав концы бинта, бросился кдвери.

   В это время кто-то вскочил на крыльцо.

   Это был немец в каске и неподпоясанной длиннополой шинели, сполуоторванным погоном на плече; в полумраке сеней он, наверно, не сразу

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14