1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Утро вечера мудренее

увидел меня. Мои руки сами вскинули автомат и выпустили в упор длинную -слишком длинную - очередь. Немец подломился и осел на крыльцо, но за нимсразу же появились еще трое. Не зная, как спасаться, я вдоль стеныотскочил назад, в горницу, и тотчас из двери сверкающим блеском ударилосиневатое пламя, длинная очередь прошлась по соломе, по Хозяинову, осыпалапулями стены. Не целясь, наугад, я такой же очередью запустил из-за косяканавстречу, в сенях кто-то сдавленно вскрикнул и умолк. Я понимал, чтоостались последние мои секунды, и в короткую паузу между очередями бокомподскочил к окну. Тут меня легко можно было расстрелять из двери, но онине стреляли - они метнули гранату. Ударившись о голую стену, прежде чемразорваться, она отлетела к порогу, а я вскочил на ящик под окном и ударомсапога высадил раму.

   Выпрыгнул за секунду до взрыва. Обсыпанный соломенной трухой, поднялсяс колен у завалинки и что было сил пустился в поле, где врассыпную поснегу бежал мой взвод. Многие были уже далеко, иные только еще выскакивалииз-за сараев, а вслед нам стегали зеленые молнии трасс. На бегу яоглянулся - возле крайнего от леса сарая, изрыгая огонь, стояли два черныхбронетранспортера, пехота из которых уже занимала хутор.

  

  

  

  

  

  

  

   Мы собрались в реденькой молодой посадке у дороги, откуда несколькочасов назад атаковали и где оставались в снегу наши вырытые утромокопчики. Немцы нас не преследовали, видно, целью их контратаки был хутор,который теперь, в наступившей ночи, полыхал за полем неистовым на ветрупламенем. Где-то там же остались и бронетранспортеры. Их крупнокалиберныепулеметы время от времени сыпали в нашу сторону огненные светлякитрассирующих очередей.

   Автоматчики затаились в своих окопчиках, многие из которых теперьоставались пустыми. Я послал Маханькова сосчитать, сколько уцелело извзвода, и тогда оказалось, что мы потеряли в этом злополучном бою восемьчеловек - ровно одну треть. Четверо погибли на хуторе, двое остались вполе, двое легкораненых ушли по дороге в тыл. Самая тяжкая для меняпотеря, разумеется, был мой помощник сержант Хозяинов.

   Ошеломленный случившимся, не в состоянии унять нервной внутреннейдрожи, я прислонился плечом к тонкому деревцу над окопчиком и сидел так,поглядывая в поле. После всего, что произошло, лезть в укрытие, прятатьсябыло противно. Очереди с хутора теперь не пугали меня, кажется, я ужеокончательно излечился от страха. Я все чего-то не мог понять, в чем-то немог разобраться, я не знал, как все это случилось и кто виноват. Я толькочувствовал: надо немедленно что-то делать, чтобы исправить положение. Но вто же время было совершенно понятно, что против двух бронетранспортеров сих крупнокалиберными пулеметами мы бессильны. В этот момент я не думал особственной безопасности. Та схватка на хуторе почему-то не казалась мнечересчур страшной, я просто плохо помнил ее, все происходившее было словнов тумане и вспоминалось будто спросонок. Я проклинал коварство врага,водку, сгубившую Хозяинова, свою столь непростительную беспечность.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14