Дожить до рассвета, часть 1

   - Все. Спорить не будем, стройте людей! - сказал Ивановский Дюбину,обрывая разговор и выходя из-за угла сарая.

   Длинноногий, худой и нескладный, в белом обвисшем маскхалате, старшинаДюбин смолк на полуслове; в снежных сумерках быстро наступающей ночи быловидно, как недовольно передернулось его темное от стужи и ветра,изрезанное ранними морщинами лицо. После коротенькой паузы,засвидетельствовавшей его молчаливое несогласие с лейтенантом, старшинарезко шагнул вперед по едва обозначенной в снегу тропинке, направляясь ктщательно притворенной двери овина. Теперь уже притворять ее не былонадобности, широким движением Дюбин отбросил дверь в сторону, и та,пошатываясь, косо зависла на одной петле.

   - Подъем! Выходи строиться!

   Остановившись, Ивановский прислушался. Тихо звучавший говорок в овинесразу умолк, все там затихло, как бы загипнотизированное неотвратимостьюэтой, по существу, обыденной армейской команды, которая теперь означаладля всех слишком многое... Через мгновение, однако, там все враззадвигалось, заворошилось, послышались голоса, и вот уже кто-то первыйшагнул из темного проема дверей на чистую белизну снега. "Пивоваров", -рассеянно отметил про себя Ивановский, взглянув на белую фигуру вновеньком маскхалате, выжидающе замершую у темной стены сарая. Однако онтут же и забыл о нем, поглощенный своими заботами и слушая хозяйскоепокрикивание старшины в овине.

   - Быстро выходи! И ничего не забывать: возвращаться не будем! -глуховато доносился из-за бревенчатых стен озабоченно-строгий голосДюбина.

   Старшина злился, видно, так и не согласившись с лейтенантом, хотя почтиничем не выдавал этого своего несогласия. Впрочем, злиться про себя Дюбинмог сколько угодно, это его личное дело, но пока здесь командует лейтенантИвановский, ему и дано решать. А он уже и решил - окончательно ибесповоротно: переходить будут здесь и сейчас, потому что сколько можнооткладывать! И так он прождал почти шесть суток - было совсем близко,каких-нибудь тридцать километров, стало шестьдесят - только что мерил покарте; на местности, разумеется, наберется побольше. Правда, в конценоября ночь долгая, но все же слишком много возлагалось на эту их однуночь, чтобы неразумно тратить столь дорогое теперь для них время.

   Лейтенант решительно взял прислоненную к стене крайнюю связку лыж -свою связку - и отошел с тропы в снег, на три шага перед строящейся вшеренгу группой. Бойцы поспешно разбирали лыжи, натягивали на головыкапюшоны; ветер из-за угла сердито трепал тонкую бязь маскировочныххалатов и стегал по груди длинными концами завязок. Как Ивановский ниборолся со всем лишним, груза набралось более чем достаточно, и все егодесять бойцов выглядели теперь уродливо-неуклюжими в толстых своихтелогрейках, обвешанных под маскхалатами вещевыми мешками, гранатнымисумками, оружием, подсумками и патронташами. Вдобавок ко всему еще илыжные связки, которые были пока громоздкой обузой, не больше. Но все былонужно, даже необходимо, а лыжи, больше всего казавшиеся ненужными теперь,очень понадобятся потом, в немецком тылу; на лыжи у него была вся надежда.