Дожить до рассвета, часть 1

миновало. Это было так хорошо почувствовать, - коротенько исдержанно-радостно, - но не успел он опять двинуть вперед связку лыж, каксовсем близко сзади неожиданно гулко бахнул винтовочный выстрел. Почтиужаснувшись, Ивановский пружинисто обернулся, рука привычно ухватилась зашейку обмотанного бинтами автомата, но ни сзади, ни по сторонам он необнаружил решительно никакого движения. Все окрест будто обмерло, одинтолько выстрел - и больше ни звука, и нигде никого поблизости. Спустянесколько секунд, однако, ярко засветило сразу в двух местах надкустарником. Лейтенант из-за плеча проследил за полетом ракет - они, как ипредыдущие, упали сзади, но тут же взвились еще две по обеим сторонамречки. В их ярком свете густым пронзительным треском залился пулемет отсарая, огненные трассы стегнули по кустам возле речки, несколько пульсрикошетило от бугорка, за которым они только что прятались, и зеленымибрызгами разлетелось в сторону. Пулемет слепо, но верно нащупывал их присвете ракет и так близко шарил струями пуль, что их спасал лишь обмежек.Ивановский лежал и скрежетал зубами от немого отчаяния - так все шлохорошо и, на тебе, срывалось из-за какого-то нелепого выстрела...

   Наверно, они так пролежали долго, лейтенант начал вздрагивать отозноба, мокрое его белье ледяным панцирем облипало тело. Вверху сгорело сдесяток ракет, пулемет возле пуньки вроде бы стал затихать. И тогда сзадираз и другой его потрогал за сапог Лукашов. Ивановский на снегу вывернулсялицом назад.

   - Кудрявцева ранило.

   - Сильно?

   Вместо ответа сержант пожал плечами и тоже обернулся назад, наверно,ожидая разъяснения оттуда.

   Было от чего выругаться, но Ивановский лишь судорожно сжал в рукавицахпо пригоршне снега. Что и говорить, начало было испорчено, но вскоре моглопроизойти и еще худшее - их запросто могли обнаружить в поле. Тем не менееразбираться, ползти назад теперь не было времени, и он приказал первому,кого различил в темноте за сержантом:

   - Шелудяк, марш назад. Забрать раненого и назад.

   По лицу сапера скользнуло что-то растерянное, тем не менее он разгребтелом снег, развернулся и исчез в темноте. Ивановский тут же спохватилсяпри мысли, что с раненым лучше бы послать не его, а кого-нибудь более длятого способного, но возвращать Шелудяка теперь уже не стал. "Пусть живет!"- с чувством неожиданного великодушия подумал он. Не каждому выпадаеттакое, но этот старик, наверно, больше других имеет право выжить, -все-таки отец семейства, дома трое детей, а это что-нибудь да значит.

   Немцы возле сарая молчали, так ничего, наверно, и не обнаружив; сталотихо, только за лесом все урчала, ворочалась и вздыхала далекая орудийнаяканонада. Ивановского снова охватило беспокойство за время, которое,невзирая ни на что, мчалось дьявольски быстро, и лейтенант даже испугался,что вконец опоздает. По правде, он не предвидел столько неожиданностей всамом начален теперь подумал невесело: а что еще будет!

   Ивановский рванулся вперед, но не прополз и десяти шагов, как опятьзамер от потока стремительно метнувшихся в его сторону трасс.