Дожить до рассвета, часть 1

Распластавшись на снегу, лейтенант вгляделся в ту сторону, где едвазаметным бугорком темнел в отдалении сарай, и живо попятился назад подзащиту все того же маленького, едва заметного вблизи обмежка. Все-таки,наверно, их обнаружили. Вверху с шипением и треском жгли небо ракеты, апулеметные трассы, огненно сверкая в темноте, секли, низали, взбивали снегкак раз на их предстоящем пути из-за пригорка. Во что бы то ни стало надобыло выскользнуть из этой проклятой западни, но проползти по яркоосвещенному полю нечего было и думать.

   Кажется, они застряли прочно и надолго. Хорошо еще, что слева попалсяэтот обмежек, словно посланный богом для их спасения, - только он укрывалих от пулеметного огня с пригорка. Но сколько же можно укрываться?

   Тем временем все неподвижно и молча лежали, ожидая его решения и егокомандирского действия. И он решил единственно теперь возможное: заставитьзамолчать пулемет. Очевидно, лучше всего подползти к нему со стороныфронта, от речки; сделать это, разумеется, с наибольшим успехом мог толькоон сам. Только одному, в крайнем случае двоим еще можно рискнутьподобраться к нему незамеченными.

   - Передайте: старшину - ко мне!

   По цепочке быстро передали его команду, и Дюбин приполз, молча легрядом.

   - Вот что. Надо снять пулемет, - сказал Ивановский и, встретив в ответмолчание, пояснил: - Иначе не вылезем. В случае чего возьми карту,поведешь группу.

   - Не годится так, - помолчав, сказал Дюбин. - Надо бы другого кого.

   - Кого другого? - сказал лейтенант. - Попробую сам.

   Лежа расстегнув телогрейку, он достал из-за пазухи смятый, во много разсложенный лист карты, подвинул ближе к старшине свои лыжи. Пулемет молчал,догорала на снегу настильно брошенная немцем ракета, стало темно и тихо.Но он знал: стоит лишь высунуться из-за обмежка, как немцы снова поднимутсвой тарарам; видно, они здесь что-то просматривают.

   - Лукашов, за мной, - тихо позвал лейтенант и не оглянулся, знал, чтоЛукашов не отстанет. В наступившей затем кромешной тьме он с автоматом вруке и тремя гранатами в карманах брюк пополз под обмежком. Надо былоторопиться, иначе вся его вылазка теряла смысл. Разумеется, это было несамое лучшее, может, наоборот даже, но другого выхода из затруднения он ненаходил. Другим было разве что возвращение восвояси, что, впрочем, тожетеперь сделать не просто. Он зло про себя ругался и твердил, разгребаяснег: "Ну бей же, бей, гад! Шуми побольше..."

   Ему надо было, чтоб пулемет вел огонь. Когда пулемет работает, тогдапулеметчик глух и слеп, тогда бы уж лейтенант как-нибудь подобрался кнему. И пулемет действительно скоро ударил - сразу, как только засветиларакета. Но, к удивлению своему, в первый момент Ивановский не увидел ниодной из его трасс. Короткое недоумение лейтенанта, однако, тут же исчезло- пулеметные очереди уходили в их тыл, в сторону поймы и речки, в томесто, где они недавно переползали ее в кустарнике. В этот раз немцывсполошились всерьез и надолго. Над поймой заполыхал настоящий ракетныйпожар, вокруг стало светло как днем, на луговину с пригорка неслись,