Дожить до рассвета, часть 1

перехлестываясь, сходясь и разлетаясь, густым веером пули; несколькопулеметов из разных мест остервенело секли кустарник. Сначала Ивановскийинстинктивно втиснулся в снег, немногое видя из своей борозды и тольконапряженно вслушиваясь в густое сверкающее завывание вверху. Но и неглядя, он скоро понял, что это не так себе, что это все Шелудяк. Значит,все-таки заприметили, высветили и теперь расстреливают.

   Но поняв это, Ивановский вдруг содрогнулся от радостной счастливоймысли: Шелудяк отвлекал огонь на себя, надо немедленно этимвоспользоваться. Лейтенант тут же развернулся в снегу, на четверенькахпроскочил в голову своей замершей под обмежком колонны, схватил лыжи.

   - За мной, - вслух скомандовал он, уже не остерегаясь в этом грохотебыть услышанным немцами.

  

  

  

  

  

  

  

   Последние метры до леса они не ползли, а, пригнувшись, устало бежали,пока один за другим не попадали в реденьком низкорослом кустарнике.Распластанные на снегу судорожной горькой одышкой, минуту ошеломленномолчали, не в состоянии вымолвить слова. У каждого в такт с сердцем биласьединственная теперь мысль - вроде удалось, прошли, худшее осталось позади.Немцы с пригорка как будто их проворонили. Увлеченные пальбой по луговине,ослепленные сиянием ракет, они, вероятно, не слишком оглядывались посторонам, пока не расстреляли у реки Шелудяка. "Спасибо вам, дорогиебойцы", - растроганно думал Ивановский, лежа на снегу и в одышке хватаяртом воздух. Первая плата за его успех была внесена, каков окажется итог?Как бы то ни было, светлая тебе память, боец Шелудяк, посланный на вернуюгибель, хотя в тот момент с какой-то подспудной завистью лейтенант думал,что - в жизнь...

   Еще не совсем отдышавшись, он приподнялся и сел на снегу. Редкиеогненные светляки пуль низали снежные сумерки уже далеко позади, навстречуим летели другие из сосняка за поймой - это вступил в бой батальон. Здесьже, возле кустарника, было спокойно, перед ними лежал голый, не оченьзаснеженный склон с гривками бурьяна по межам. Ивановский достал часы -было половина десятого.

   - Кто стрелял? - сдержанно, с запоздало вспыхнувшим гневом спросиллейтенант, вспомнив тот злополучный выстрел.

   Невдалеке среди пластом лежащих тел в белом кто-то заворошился и сел наснегу, по острию, выпиравшему под капюшоном, командир узнал Дюбина -старшина был в буденовке.

   - Выстрелил Судник.

   - Я выстрелил, - виновато и глухо подтвердил простуженный голос, иСудник расслабленно поднялся на ноги.

   - Почему стрелял?

   Боец двинул у ноги винтовкой.

   - Да вот, с предохранителя соскочила.

   Ивановский вгляделся в замотанное бинтом оружие, и его передернуло отзлости - у бойца была СВТ, эффектная с виду десятизарядка, сложная поконструкции и не очень надежная в бою. Просто беда, как он перед выходом