Дожить до рассвета, часть 1

недосмотрел, разве можно было с таким оружием отправляться в тыл к немцам?

   - Черт бы вас побрал! - не сдержав гнева, с тихой злостью заговориллейтенант. - Что у вас за оружие?

   - Винтовка.

   - Какая винтовка?

   - Самозарядная Токарева номер эн эм шестьсот двадцать четыре.

   - "Эн эм"! Вы похуже не могли найти?

   Видно, только теперь поняв свою оплошность, боец виновато потупилголову. Лейтенант почти с ненавистью глядел на его придавленную тяжестьювещмешка фигуру, мокрый, обвисший на коленях халат. Однако весь егонеказистый вид выражал теперь лишь вину и покорность. Эта его покорность инепрестанно подстегивающее лейтенанта время скоро заглушили вспышкукомандирского гнева; Ивановский понял, что бесполезно взыскивать с бойцаза дело, о котором тот не имел представления. Тем не менее он не могигнорировать тот факт, что этот Судник едва не погубил всю группу.

   - Вы понимаете, что вы наделали?

   - Черта он понимает! - вдруг сидя заговорил Лукашов. - Разгильдяй он.Зачем было брать такого?

   Судник по-прежнему стоял молча, уронив голову.

   - За такое дело вот кокну тебя к чертовой матери! - угрожающе прошепталлейтенант. - Понял?

   Голова бойца склонилась еще ниже, но он, видно, решительно не знал, чтосказать в свое оправдание, и, похоже, готов был ко всему.

   - Ладно. Потом мы с ним потолкуем, - наверно, почувствовавнерешительность в голосе командира, примирительно сказал Дюбин.

   - Я еще разберусь с тобой, - пообещал Ивановский и скомандовал: - Налыжи!

   Все враз зашевелились, разбирая лыжи и пристегивая к сапогам крепление,- задерживаться тут не годилось. Лейтенант ухватил за концы палки иоглянулся, дожидаясь готовности группы.

   - Я бы его проучил! Мне он не попался, сопляк, - натягивая рукавицы,ворчал поблизости Лукашов.

   - Ладно, все! - громким шепотом оборвал его Ивановский. - Готовы?Судник - за мной! Марш!

   Лейтенант резко взял с места, направляясь в прогал кустарника, однако врыхлом снегу лыжи скользили плохо, проваливаясь в глубокие колеи, изкоторых торчали лишь загнутые концы. Ветки кустарника цеплялись замаскхалат, срывали с головы капюшон. Наверное, четверть часа лейтенантпродирался через кустарник, пока наконец не вырвался в поле. Тут его сразуохватил порывистый ветер, но стало просторнее. Ивановский нащупал лыжамиболее твердый участок снега и оттолкнулся палками. Взгляд его былустремлен вперед, лейтенант не оглядывался, он слышал шорох лыж сзади имерное привычное дыхание бойцов. Его гнев против Судника стал понемногуспадать, наибольшая беда миновала, и Ивановский начал свыкаться с тем, чтоих осталось восемь. Правда, полностью примириться с этим было нельзя,завтра ему очень нужны будут люди, и Судник заслуживал строжайшегонаказания. Но как его наказать?.. На гауптвахту здесь не посадишь,придется отложить все до возвращения. К тому же, в общем, им повезло. Если