Дожить до рассвета, часть 1

разобраться, так еще неизвестно, как бы оно обернулось, если бы Судник невыстрелил, не ранили Кудрявца и он ее отправил с ним Шелудяка, которыйотвлек на себя огонь немцев. Вполне возможно, что до утра им бы не удалосьпрорваться из-за того обмежка, а по светлому времени их бы легкорасстреляли из минометов. Много ли нужно для десяти человек? А так вотпроскочили, и теперь только бы не нарваться в ночи на какие-нибудь тыловыечасти.

   Вскоре на снегу наметился небольшой спуск, лыжи пошли вперед легче,рукам стало свободнее, и лейтенант оглянулся. Судник прилежно шел следом;за ним, слегка оторвавшись, тянул в сумерках Лукашов. Остальные тоже какбудто подравнялись, и в ветреном ночном сумраке слышался сплошной шорохснега под лыжами. Лейтенант еще увеличил темп. Дорога была дальняя, дажеслишком дальняя для одной ночи, и очень надо было спешить. Тут он ещепомнил маршрут, изученный накануне по карте, и знал, что скоро опятьпойдет пойма все той же речушки. Далее и следовало все время ее держаться.

   После кустарника бойцы вошли в ритм, и группа споро двигалась в серыхночных сумерках. Беззвездное небо сплошным пологом накрыло зимний простор,в котором тускло темнели размытые пятна кустарников, деревьев, бурьяна имножество еще чего-то неясного и загадочного. Ракеты на передовой светилидалеко сзади, отсюда видны были лишь их мигающие отсветы за пологимхолмом.

   Постепенно Ивановский стал успокаиваться - хотя и не совсем гладко, нопоначалу вроде бы обошлось: они прорвались. Правда, все время не выходилиз головы Шелудяк, так несуразно с ним вышло, пожалел, называется.Наверное, пригодился бы завтра, все-таки сапер и пожилой человек, некакой-нибудь несмышленыш, как этот Судник. Да, с саперами ему не повезло,хотя больше других были нужны именно саперы. Но тут ничего не поделаешь. Вто время как группа лежала в свете ракет, казалось, вернул бы назадполовину, лишь бы другая половина прорвалась.

   А теперь вот обидно и жалко.

   Лейтенант уже слишком хорошо знал, что далеко не все в жизни получаетсятак, как надо, тем более на войне. Чтобы не остаться внакладе, поройприходится из последних сил добиваться намеченной цели, до последнейвозможности драться против коварной силы обстоятельств, иначе провалишьдело и пропадешь сам. Вообще война беспощадна ко всякому, но первым нафронте погибает трус, - именно тот, кто больше всех дорожит своей жизнью.Впрочем, достаточно гибнет и храбрых. Война удивительно слепа к людям идалеко не по заслугам распоряжается их жизнями. Как нигде в мирной жизни,здесь изменчива и капризна судьба человека, которому, чтобы жить, ни наминуту нельзя выпускать из рук тугих вожжей обстоятельств при любых, самыхневозможных условиях надо стараться управлять ими.

   Горечь от первой и довольно нелепой утраты не оставляла Ивановского.Ненадолго лейтенант забывался, поглощенный ночными заботами, но она опятьвозвращалась щемящей, слишком знакомой на войне болью. И сколько он нипереживал ее за пять месяцев, эту раздирающую сердце боль, и какой быобыденной она порой ни казалась, совершенно привыкнуть к ней было нельзя.