Дожить до рассвета, часть 1

его обошли, хотя, по-видимому, и не настолько далеко, чтобы их незаметили. А теперь что же делать? Он чувствовал быстро усиливающуюся больв ноге, в брюках стало совсем уже мокро, намокла даже портянка в сапоге,надо было перевязать. Но он молчал и не двигался - он ждал, пока подойдутостальные.

   Первым из темноты неожиданно вынырнул Судник, потом появилась тонкаяфигура Пивоварова; несколько позже, пригибаясь и размашисто работаяпалками, примчались из метели еще двое. Все остановились возле командира инастороженно оглядывались назад. Порывистый ветер крутил в воздухе редкойснежной крупой, осыпая его лыжи, маскхалаты, лица бойцов.

   - Кого еще нет? - тихо спросил лейтенант.

   - Хакимова нет, - сказал Лукашов, не оборачиваясь. Все вглядывались всторону злополучного хутора.

   - Сволочи! И как они учуяли? Кажется, так тихо шли, - выругалсяКраснокуцкий.

   - Вот еще бедствие - псы эти. Добро бы немецкие, а то, поди, наши,русские.

   - Под немцем все псы немецкие. Тут они нам не товарищи.

   Лейтенант едва стоял, расслабив раненую ногу, и молчал. Он все болеемрачнел, сознавая свое положение и тревожась из-за продолжительногоотсутствия Хакимова. Было совершенно ясно, что эта задержка им дорогообойдется, но и оставлять бойца он тоже не мог. И лейтенант посленедолгого ожидания спросил Лукашова:

   - Где он исчез? Когда лежали или потом упал?

   - Как лежали, был. А потом не углядел вот.

   - Езжайте и найдите. Мы здесь ждем.

   Лукашов молча двинулся в метель, а Ивановский постоял немного и свернулна опушку, зашел за молодые, обсыпанные снегом елки. Здесь крутило, словнов аэродинамической трубе, - тучи снега вихрем носились в темени, со всехсторон задувал ветер. Лейтенант быстро развязал тесемки маскхалата,расстегнул брюки. Холодные руки сразу ощутили загустевшую кровь, онразорвал шуршащую обертку пакета и туго перетянул ногу повыше колена. Былочертовски больно, но он вытерпел, подавил вздох и быстро оделся. Снегомтщательно вытер руки - никто не должен заметить, что он ранен, это теперьни к чему, тем более что рана пустяковая, в общем. Придется потерпетьмолча.

   Черт, как все произошло несуразно, прямо-таки хуже некуда. На ум сразупришло народное поверье, что дело с неудачным началом обречено на ещехудший конец. У него началось куда как неудачно. Что же будет в конце?

   Припав к земле, бойцы терпеливо ждали, сжимая в руках забинтованныестволы оружия. Он тоже подождал немного, потом вынул часы. Те исправно,как ни в чем не бывало делали свое дело, показывая половину третьего.Минула большая часть ночи. Немало прошли и они, но километров двадцать ещеоставалось. Если только он не потерял направления. Заметавшись под этимобстрелом, он ни о каком направлении, конечно, не думал; теперь надо былоисправлять положение.

   Он сориентировал компас. Визир, установленный на двести десятьградусов, указывал в кустарник. Во тьме вьюжной ночи ни зги не было видно,