Дожить до рассвета, часть 1

в глазах бойцов равным со всеми в своих физических возможностях, и это безскидки налагало на него равные с прочими обязанности. С некоторых пор онначал чувствовать в себе некоторую неловкость оттого, что, вынуждая другихна сверхчеловеческий труд, сам шел налегке, взяв в качестве дополнительнойноши лишь винтовку Пивоварова. Долг товарищества требовал честно разделитьс остальными все тяготы.

   Они обошли опушку хвойного леса и снова двигались речной поймой,которая казалась Ивановскому относительно безопасным участком пути. Накарте здесь значились только луга, кустарники или болота, деревеньпоблизости не было, и встреча с немцами была наименее вероятной. Двепереметенные снегом дороги они перешли благополучно, теперь оставаласьпоследняя - большое и, конечно, никогда не пустующее фронтовое шоссе,перейти которое возможно лишь ночью. Но до шоссе еще было километров пять,и лейтенант, шатаясь от усталости, подождал в темноте Краснокуцкого.

   - Ну как?

   - Да вот скоро вытянусь. Дали бы глотнуть, что ли?

   Лейтенант дал ему флягу, тот сделал несколько затяжных глотков.

   - Ну, лучше?

   - Вроде бы. Скоро зашабашим?

   - Скоро, скоро. Давайте помогу. Вдвоем потащим.

   - Да ну, какое вдвоем! Только маяться будем. Уж я как-нибудь... Вродебуран стихает.

   Лейтенант огляделся и, к удивлению своему, обнаружил, что бурандействительно почти стих. Черное небо поднялось, отслоясь от земли, внизулежало спокойное белое поле, странно вспучившееся сочной ночной белизной,по сторонам опять проступила кружевная вязь кустарников с редкими кляксамимолодых елочек. По-видимому, близилось утро. Отекшей рукой Ивановскийдостал из кармана часы - было четверть седьмого.

   - Ого! Еще рывок, и конец. Привал до самого вечера.

   Новое беспокойство на короткое время придало сил, и лейтенант энергичнозадвигал лыжами. Шли вдоль низкорослого, черневшего на снегу верболоза. Неунималась вспыхнувшая досада оттого, что так не вовремя стихла метель,которая теперь была бы куда как кстати. Без нее перейти шоссе будеттруднее, тем более если они запоздают. По всей видимости, им не хватаеткакого-нибудь часа темноты, и этот час может решить все. Генерал вкоротком напутствии перед выходом настойчиво советовал максимальноиспользовать темноту - только ночь сулила им какую-то надежду на успех;днем, обнаружив их, немцы, конечно, постараются истребить всех до единого.А ночью они еще смогли бы оторваться и уйти. Что это именно так, лейтенантотлично понимал без доказательств, но все-таки он был признателен генералуза его заботу и добрый совет, в которых чувствовалось что-то совсем негенеральское, а скорее отцовское по отношению ко всем им и к лейтенантутоже. Безусловно, они тоже понимали, что на них возлагалось. С этой ночиони становились единовластными хозяевами своей судьбы, потому что втрудную минуту помочь им не сумеет никто - ни генерал, ни сам господь бог.Но всю дорогу в снежной круговерти этой суматошной ночи лейтенант нес всебе немеркнущий огонек благодарности генералу за его человеческое