Дожить до рассвета, часть 1

   Расходуя последние силы, лыжники взобрались по склону пригорка, едва невывалив из волокуши раненого, и лейтенант, превозмогая ставшую привычнойболь, устало заскользил к недалекому уже кустарнику. Однако на полпути кнему перед Ивановским вырос из снега какой-то довольно высокий вал, ровнопрорезавший пригорок и уходивший к шоссе. Лейтенант в недоуменииостановился, но вскоре все понял и обрадованно махнул медленно бредущим заним товарищам - давайте скорее!

   Это был полузаметенный снегом противотанковый ров, одно из техмногокилометровых полевых сооружений, которые с начала войны во всехнаправлениях изрезали русскую землю. Сколько труда было затрачено на ихустройство, но лейтенант не мог вспомнить случая, чтобы такой ровсколько-нибудь задержал продвижение танковых армий Гитлера. Колоссальныеэти сооружения, наверно, только тогда оправдывали свое назначение, когдабыли надежно прикрыты огнем пехоты и артиллерии, в противном же случае ихтанконепроходимость ненамного превосходила непроходимость обычнойпридорожной канавы.

   Но теперь ров попался им весьма кстати на этом открытом пригорке, илейтенант, не мешкая, наискось съехал на его широкое, переметенное снежнымсугробом дно. Тут было затишнее и довольно глубоко, ветер с одного краянамел изящный фигурный застрешек, образовавший некоторое укрытие сверху.Наверно, какое-то время тут можно было отсидеться.

   Один за другим они ввалились в это укрытие и тут же попадали на мягкиеизгибы суметов. Он тоже упал, словно впаялся задом в плотно спрессованныйвьюгой снег, и, жарко дыша, долго невидяще глядел, как снежной пыльюкурился на ветру гребешок застрешка напротив. Он не знал, как быть дальше,где и как перебраться через злополучное шоссе, не представлял себе, чтоделать с раненым. Он чувствовал только, что с прошлой ночи все пошло нетак, как он на это рассчитывал, все выходило хуже, а может статься, чтозакончится и совсем плохо. Но он не мог допустить, чтобы после столькихусилий все завершилось неудачей, он чувствовал, что должен до последнейвозможности противостоять обстоятельствам так, как если бы он противостоялнемцам. Не подвели бы силы, а решимости у него хватало.

   Минут двадцать они лежали во рву, не проронив ни единого слова, и он немог найти в себе силы, чтобы заговорить и назначить наблюдателя. Он лишьмысленно твердил себе, что сейчас, сейчас надо кого-то назвать. Хотя всеони были до крайности измотаны, но кто-то должен был пожертвовать отдыхоми вылезть наверх, на ветер и стужу, чтобы не дать противнику застатьврасплох остальных.

   - Надо наблюдателя, - наконец сонно произнес Ивановский и переждалнемое молчание лыжников. - Судник - вы.

   Судник, привалясь спиной к снежной стене, держал на коленях набитыйопилками вещмешок со своим деликатным грузом. Похоже, он спал. Голова егов мокром капюшоне была запрокинута, глаза прикрыты.

   - Судник! - громче позвал лейтенант.

   - Счас, счас...

   Еще немного помедлив, боец рывком выпрямился, сел ровнее. Затем,опершись на руки, встал и, резко пошатнувшись, едва не упал снова.