Дожить до рассвета, часть 1

скрывала вершина холма. Туда же уходил ров. По ту сторону шоссе, местамиблизко подступая к дороге, широко разбрелись перелески и кустарники, авдали и несколько в стороне от речной поймы темнел знакомый сосновыйлесок, так неласково встретивший их однажды.

   Лейтенант вынул из-за пазухи карту, сориентировался. База намеренно небыла помечена на его карте, но он и без того твердо помнил место еерасположения на северном выступе крохотной надречной рощицы. Теперь, найдяна карте этот пригорок, лейтенант увидел, что их разделяло всегокаких-нибудь два километра, не больше. Опять стало мучительно обидно: такэто было близко и так недоступно. Из-за этого проклятого шоссе приходилосьтерять целый день - целый день мучиться в неизвестности и терпеть стужу.

   Вместе с Судником Ивановский стал наблюдать за шоссе, на котором втечение коротеньких промежутков времени выпадали небольшие разрывы вдвижении. Шли в основном грузовые - крытые и с открытыми кузовами машинысамых различных марок, видно, собранные со всех стран Европы. Большинствоих мчалось на восток, к Москве. И вдруг лейтенант подумал, что если невсем и не с раненым, то хотя бы с одним-двумя, наверное, стоит рискнуть и,используя ров, перебраться через шоссе на ту сторону. По крайней мере, задень он бы там многое высмотрел, разведал, составил план действий, а снаступлением ночи перевел бы через шоссе всю группу.

   Эта мысль сразу придала ему бодрости, новая цель вызвала дополнительныесилы для действия. Он сполз с бруствера, негромко, но энергично, шумнуллыжникам:

   - Подъем! Попрыгать, погреться всем! Ну!

   Краснокуцкий, Лукашов сразу поднялись, обшлепывая себя рукавицами,замахали руками. Лукашов растормошил осоловелого со сна Пивоварова.

   - Греться, греться! Смелее! - настаивал лейтенант и тут же вспомнилнаилучшую для подъема команду: - А ну завтракать! Лукашов, доставайтеконсервы! Всем по два сухаря.

   Лукашов, сонно подрагивая, достал из сумки несколько ржаных сухарей ибанку рыбных консервов. Лейтенант со скрипом вспорол ножом ее жестяноедно, и они ножами и ложками принялись выскребать мерзлое ее содержимое.

   - Ну как, Пивоварчик, вздремнул? - искусственно подбадриваясь отхолода, спросил лейтенант.

   - Да так, кимарнул немного.

   - Что ж ты сдал было, а?

   - Притомился, товарищ лейтенант, - просто ответил боец.

   - А я-то думал, ты крепачок, - с легкой шутливостью заметил Ивановский.- А ты вон какой...

   - Подбился я.

   Он не оправдывался, не ныл, вид его теперь, после короткого отдыха, былсмущенно-виноватым, смуглые щеки со сна горели почти детским румянцем.

   - Подбился! - осуждающе передразнил Лукашов. - Чай не у мамки. Тут того- отставший хуже убитого.

   - Убитый что, убитый силы не требует. А тут во - пузыри на руках отверевки, - показал Краснокуцкий свои распухшие красные ладони - ему,разумеется, досталось за минувшую ночь. Но кому не досталось? И еще