Дожить до рассвета, часть 1

сразу, чтоб потом не было поздно. Потом некуда будет отправить. Ну?

   Он выжидательно обвел взглядом строй, в котором ничто не шелохнулось, ибыло так тихо, что послышался шорох сдуваемых ветром с крыши снежинок. Носнова никто не отозвался на этот его такой далеко не пустячный теперьвопрос.

   - Тогда все. Старшина - замыкающий. Группа - за мной марш!

   Их никто не провожал тут, вся торопливая подготовка по переходу былазакончена раньше. Час назад на КП командира стрелкового батальона ониусловились, что батальон будет молчать, чтобы не настораживать немцев, иони постараются прошмыгнуть незамеченными в самых первых, только чтонаступивших сумерках. Впрочем, если бы и потребовалась помощь, то чем могпомочь батальон, который лишь именовался таковым, а на деле состоял изстрелковой роты, не больше, да и командовал им недавний командир роты,старший лейтенант, пулеметчик. Он пообещал прикрыть их в крайнем случаеогнем, хотя это и было вынужденное обещание по требованию капитана изразведотдела штарма, который присутствовал там. Но капитан побудет и скороуйдет, а батальону воевать дальше, боеприпасов к тому же у него не густо,и начальство потребует беречь их для более важного случая.

   Правда, капитан совсем не настаивал, чтобы он переходил именно здесь исегодня. При виде того, как стал утихать снегопад и перед ними очень ужоткрыто и пустынно раскинулась эта широкая речная пойма с извилистойполосой кустарника посередине, представитель штаба заколебался.

   - Да, действительно. Как на пустой тарелке. Впрочем, решай сам,лейтенант. Тебе виднее.

   - Пойду, - просто сказал Ивановский.

   - Что ж, твое дело. Может, оно и к лучшему: сунуться туда, где неожидают.

   "Черт его знает, где они не ожидают. Не спросишь", - озабоченно подумаллейтенант. Но он не мог больше откладывать - в том деле, на которое ониотправлялись теперь, промедление действительно было смерти подобно. А он итак уже промедлил сверх меры, хотя, конечно, и не по своей воле.

   Проваливаясь по щиколотку, а где и по колено в снег, бойцы гуськомподнялись на пригорок. Ивановский оглянулся и впервые остался доволен -коротенькая колонна его послушно подобралась, никто не отстал, незамешкался; остановился он, и почти одновременно остановились всеостальные. Дальше следовало подождать, может, передохнуть даже, залечь - свершины холма их могли уже заметить немцы. Над поймой и на склонах, гдерасположился батальон, стояла тишина, дальние отзвуки боя докатывалисьлишь из-за леса справа, там же что-то неярко отсвечивало в темном и мутномот низких облаков небе. Наискось уходила в темноту пойма с тусклымимазками кустарника, пятнами присыпанных снегом зарослей камыша над речкой,гривками бурьяна, вылезшего из-под снега. До речки было полкилометра, неменьше. Это пространство надо было преодолеть на четвереньках, потомизрядный отрезок придется ползти по-пластунски, а дальше уже и трудноопределить как, только бы побыстрей оказаться по ту сторону поймы вспасительном, совершенно не видном отсюда лесу.

   - Ложись! За мной марш! - вполголоса скомандовал лейтенант и опустился