Дожить до рассвета, часть 1

участок поля. Поблизости нигде никого не было, никто им не встретился. Шлиосторожно, теперь уже не спеша. Иногда лейтенант останавливался иприслушивался: вокруг стояла ветреная зимняя тишь. Однажды ветер принес вложбину далекий гул моторов, но, вслушавшись, Ивановский понял, что это сшоссе. Рощица в отдалении удивительно немо, почти мертво молчала.

   Спустя полчаса на их пути неожиданно появился овражек. Весь голый,извилистый, с занесенными снегом склонами, он просматривался во всю длину,и лейтенант не сразу понял, что это тот самый овраг, откуда Волох пошел вснегопад к изгороди. Значит, надо было зайти еще дальше, по кустарникуобогнуть базу на километр глубже. Уж там наверняка можно будет подойти кней ближе и рассмотреть обстоятельнее.

   Он оглянулся на Пивоварова, раскрасневшееся лицо которого наполовинускрывал мокрый обвисший капюшон: парень изо всех сил работал палками, лыжипо-прежнему глубоко зарывались в рыхлом снегу. Преодолевая в себе всевозраставшее напряжение от сознания близости цели, Ивановский молча далзнак Пивоварову обождать, а сам обошел овраг и остановился за широкимветвистым кустом орешника.

   Голые, окоренные столбы ограды были уже совсем близко. Высокие, в ростчеловека или больше, они заметно выделялись на зеленовато-снежном фонемолодых сосенок. Но, удивительное дело, за ними пока все еще ничего небыло видно. Как он ни напрягал зрение, решительно нигде не мог обнаружитьзнакомых штабелей из серых и желтых ящиков, которые так явственно стояли вего глазах с того самого момента, как он впервые рассмотрел их в бинокль.Не было видно и брезентов. Это обстоятельство снова недобрым предчувствиемобеспокоило лейтенанта, и он махнул Пивоварову - присядь, мол, замри. Тотпонял сигнал и опустился на лыжи, а лейтенант после минутного колебаниявышел из кустарника.

   Наверно, он поступил неразумно, командиру группы не следовало бы такрисковать собой, но Ивановский уже был не в состоянии сдержаться. Недоброепредчувствие целиком охватило его, что-то сдавив в горле, он сглотнулкомок обиды и, не сводя взгляда с близкой уже опушки, быстро и напрямуюпошел к ней.

   Теперь их разделяло всего каких-нибудь триста метров, и уже в самомначале этого пути лейтенант понял, что проволоки на столбах нет.Проволока, некогда опутывавшая базу, была снята, и ее отсутствие самойбольшой тревогой, почти испугом, отозвалось в сознании Ивановского. Уженичего не остерегаясь и не обращая внимания на то, что его легко моглиувидеть в открытом поле, он в несколько рывков достиг крайних сосенокрощицы и остановился, пораженный, почти уничтоженный тем, что обнаружил.

   Базы не было.

   В сосняке на пригорке не было ни часовых, ни собак, ни штабелей изжелто-зеленых ящиков - под ногами ровно лежал нетронутый снег да по опушкетянулся ряд белых столбов, единственно напоминавших о базе, - других еепризнаков здесь не осталось. Проволоку, видимо, аккуратно сняли со столбови увезли куда-то, наверное, в другое, более нужное место.

   Недоумение в сознании лейтенанта сменилось замешательством, почти