Дожить до рассвета, часть 1

локтями в снег.

   Снег был глубокий, рыхлый, как вата, и морозно-пекучий. Он безбожнонабивался во все щели маскировочного халата, в рукавицы, рукава, за пазухуи голенища сапог и подтаивал там, холодной, противной мокрядью расплываясьпо телу. От этой смешанной с потом мокряди то бросало в озноб, тостановилось душно, парно, удушливая горечь распирала грудь. Ивановскийзубами содрал с руки трехпалую рукавицу и мокрыми пальцами дернул затесьму капюшона. Лицу стало прохладнее и свободнее, а главное - отпустилоуши, он услышал шорох ветра в бурьяне и невнятные разрозненные звукисзади.

   Проползли они, наверное, с полкилометра, пригорочек с сосняком едвасерел сзади на краю мрачного ночного неба, которое в серых сумерках почтичто сливалось с заснеженным полем. Следа-борозды, проложенного их десятьютелами, к счастью, не было видно даже вблизи, как и самих бойцов. Правда,это лишь в темноте. Ивановский знал, что стоит взлететь ракете, как,словно на ладони, станет виден в снегу весь проложенный ими след, да и онисами тоже.

   Покамест, однако, было темно и тихо. Бой тяжелой глухой воркотней едвадокатывался сюда из-за леса, там же с вечера гуляли по небосклону широкиеогневые сполохи - отсветы дальней канонады, и промерзшая земля под локтямиглухо, глубинно подрагивала. В той же стороне, за лесом, изредкавспархивали в небо желтые звезды ракет, которые тут же гасли в мутноймешанине света и тьмы.

   Надо было как можно скорее одолеть эту пойму: переднего края они еще непрошли, еще предстоял самый опасный путь вдоль речушки. Но и так уже всепритомились, группа начала заметно растягиваться. Ивановский вдругспохватился, что не слышит дыхания Лукашова, который полз следом.Лейтенант оглянулся и минуту выждал, сам переводя дыхание, хотя и знал,что медлить здесь нельзя ни минуты. Но усталость, видно, притупилаосторожность, поодаль уже второй раз что-то несильно стукнуло - наверно,винтовкой о лыжи, и лейтенант нервно напрягся, впившись в снеговойполумрак обостренным злым взглядом. Разгильдяи, иначе не назовешь! Ему такне хватало теперь возможности покрыть их крепким злым словом.Действительно, сколько ни твердил, что лыжи надо держать в левой, авинтовку в правой руке, но вот, наверно, кому-то понадобилось сгрести всев одну кучу, и теперь стучит...

   Сзади зашевелился в темноте серый сгорбленный ком в маскхалате, шумнодыша, он подполз и замер у самых ног лейтенанта. За ним шевелился ещекто-то, а дальше уже невозможно было и разглядеть - мешали сумраки снег.Ивановский спросил осиплым усталым шепотом:

   - Ползут?

   - Ползут, командир, - также шепотом ответил сержант.

   - Передай - шире шаг!

   В низинке снег стал еще глубже, люди зарывались в нем по самые плечи.Под намокшими коленями прощупывалась мерзлая колючая трава, наверно,начиналось болото. Ивановский не смотрел на компас - как и обычно,направление он угадывал по характерным изменениям рельефа, который здесьбыл знаком ему по карте. Тут все время следовало держаться низинки, по нейвыйти к кустарнику на берегу речки и дальше ползти под кустарником. Путь