Дожить до рассвета, часть 1

   Опять Шелудяк! Этот Шелудяк еще в батальоне именно своей мешковатостьювызвал недовольство лейтенанта, но в суматохе скороспешной подготовкиИвановский просто выпустил его из виду, подумав, что человек он здоровый,выдюжит. К тому же группе необходим был сапер, и выбора никакого не было,пришлось брать первого попавшегося под руку - этого вот немолодого имешковатого дядьку. Но война в который уж раз убеждала в необходимости,кроме обыкновенной силы, еще и умения, тренировки. Впрочем, тренировки уних не было никакой, на нее просто не хватило времени.

   Целый день начальник разведки с начальником особого отделапересматривали и утрясали списки, подбирали людей, и, когда наконецсоставили группу, ни о какой тренировке нечего было и думать.

   Оставив на месте лыжи, Ивановский обошел Лукашова и пополз по его следуназад. Шелудяк действительно оторвался от сержанта и теперь устало игрузно гребся в снегу, задерживая собой остальных. Лейтенант встретил еготихим злым шепотом:

   - В чем дело?

   - Да вот вспотел, чтоб его! Скоро ли там, чтоб на лыжи?

   - Живо шевелитесь! Живо! - подогнал он бойца.

   Покачивая задранным задом, навьюченный под маскхалатом тяжелымвещмешком со взрывчаткой, Шелудяк на четвереньках пополз догонятьсержанта. За ним подались и остальные. Лейтенант пропустил мимо себяХакимова, Зайца, Судника, еще кого-то, чьего лица он не рассмотрел поднизко надвинутым капюшоном, и дождался старшину Дюбина.

   - Что случилось? - спросил тот, ненадолго задерживаясь возлеИвановского. Лейтенант не ответил. Что было отвечать, разве не видностаршине, что группа растянулась, нарушила необходимый порядок, к которомуимел определенное отношение и старшина как замыкающий.

   - Кто стучал в хвосте?

   - Стучал? Не слышал.

   Ну, разумеется, он не слышал. Ивановский не стал продолжать разговор,замер и прислушался. Поблизости, однако, все было тихо, наши на пригорочкес сосняком настороженно молчали, молчали впереди и немцы. Девять бугристыхтел в белых, пересыпанных снегом халатах ровно лежали в разрытой имиснежной канаве.

   - Надо слушать, - коротким шепотом заметил Ивановский. - Сейчаспереход. Чтоб мне ни звука!

   Старшина промолчал, и лейтенант на четвереньках быстро пополз вперед,обходя бойцов. Он не видел их лиц, но почти физически ощущал ихнастороженные, полные ожидания и тревоги взгляды из-под капюшонов. Всемолчали. Обгоняя Шелудяка, который, виновато сопя, распластался в борозде,Ивановский строго потребовал:

   - Изо всех сил! Изо всех сил, Шелудяк! Понял?

   Лейтенант выполз в голову своей, теперь уже подтянувшейся пластунскойколонны и снова пополз в самом глубоком снегу на краю кустарника. Одноюрукой он волочил по снегу лыжи, другой - автомат; сумка с автоматнымидисками сбивалась с бедра под живот, и он то и дело отбрасывал ее заспину. В снегу он напоролся на какую-то кучу хвороста, который звучнозатрещал в ночи; зацепившись за что-то, порвался маскхалат; застряли в