Дожить до рассвета, часть 1

непростительно долго провозился в этом кустарнике и запаздывает уже всамом начале. Вздрогнув от охватившей его тревоги, лейтенант оглянулся, носзади уже все перебрались через речушку и ждали, чтобы двинуться дальше. Всером сумраке ночи поблизости невнятно темнело несколько лиц, остальных ивовсе не было видно, и он с новой решимостью пополз по снегу.

   В этот раз он прополз очень недолго, снова и с того же места вспорхнуларакета, с ней вместе долетел щелчок выстрела. Лейтенант вжался в снег, изовсех сил вглядываясь в черно-белую путаницу ветвей на ярко освещеннойбелизне снега. Нет, ракета пошла в прежнем направлении, на ту сторонупоймы, откуда они ползли. Значит, их все-таки не заметили. Дождавшись,когда ракета сгорела, он с облегчением дернул лыжную связку и сам, налоктях и коленях, стремительно рванулся вперед. В наступившей глухойтемноте он несколько долгих секунд не видел перед собой ничего, толькогреб и греб снег и тащил лыжи. И вдруг снова ослеп от невероятно яркогосвета, который прямо с небес мощно обрушился на пойму - снег засиял,заискрился, тени от кустарника широким полукругом быстро повернулись напойме, ярко отпечатавшись на снегу, и замерли. Замер и он, с каждыммгновением чувствуя трескучие пулеметные очереди. Как всегда в минутунаибольшей опасности, мысль его среагировала с предельной быстротой, онпонял, что это от пуньки, значит, совсем уже близко. Ракета вся безостатка сгорела в вышине, но по-прежнему было тихо, и он снова стиснулвеки, чтобы переждать ослепление. Если заметили, то надо подаваться назад,за речку, под защиту ее бережка, а если нет... Тогда быстрее надо ползтивперед, подальше от этого проклятого места, где тебя так наглоподсвечивают с обеих сторон.

   Выстрелов все не было, значит, еще не заметили, и он с дерзкойрешимостью рванулся вперед, вдруг ощутив в себе новый порыв риска иудачливости. Быстрей, быстрей! С неожиданной силой и ловкостью он ползвдоль берега, весь закопавшись в снегу, который нещадно забивал лицо, рот,не давал дышать и слепил глаза. Когда же зрению возвратилась прежняяспособность различать в темноте, он вдруг отметил, что слева от деревниего прикрывает какой-то бугорок высотой по колено, - наверно, обмежек награнице нивы и покоса. Это его куда как обрадовало, теперь он уже нестрашился ракет: вся его воля устремилась к единственной цели - вперед!

   Он полз долго и быстро. Под одеждой на груди и спине уже все сталомокрым от пота и снега, на своих сзади он не оглядывался, то было безпользы: теперь он не мог подогнать их. Он лишь полагался на власть своегопримера, на силу солдатского правила - равняться по командиру.

   Когда в небе опять загорелась ракета, он замер с занесенной впередрукой и низко над снегом оглянулся: так и есть - бойцы опять растянулись,опять за сержантом образовался разрыв этак шагов на двадцать. Обмежек, какна беду, тут же окончился, теперь их ничто не прикрывало от переднегоокопа немцев. Одно хорошо - сарай на пригорке остался сзади, уже ракеталетела в тыл. Впереди же опять расстилалась широкая ровность с рядаминегустого, исчезавшего в сумерках кустарника по одному ее краю.

   Ракета погасла, и на душе у него отлегло, самое трудное вроде бы