Волчья яма

- Кто знает, - тихо сказал солдат.- Я знаю. Я здесь три месяца околачиваюсь, и ни черта. Закаленный организм.- Как же вы его закалили?- Просто: водку пил. Так что меня никакая холера не возьмет. Ты тоже, парень, не трусь, держи хвост пистолетом.Солдат не возражал, хотя и не спешил соглашаться, только удивился самонадеянности человека. Сам он выпил водки не много, поэтому не чувствовал себя хоть сколько-нибудь закаленным.Они сидели так, больше молча, возле припекавшего костерка, который то вспыхивал шустрыми языками пламени, то начинал дымить, безбожно окуривая их лица. Солдат с непривычки отворачивался, рыбак же, почти не реагируя на дым, тщательно загребал в угли восемь рыбин.- Эта уже скоро готова. Положим ее сюда, а эту - поближе к огню. Вот так... Наконец он выгреб одну и, обжигая пальцы, торопливо отер с нее пепел.- Ну во! Правда, сыровата, холера. Но есть можно... Выхватил еще одну, но, не удержав, уронил на траву.- Эта твоя. Угощайся.Рыбина оказалась слишком горячей, чтобы удержать ее в руках, солдат, не поднимая, очистил на траве налипшую по бокам золу и стал отделять костистые кусочки. В общем, было вкусно, но мало, и рыбак сказал:- Бери еще одну. Остальное на завтра.«Что ж, и за то спасибо», - подумал солдат, втайне надеясь, однако, на иную дележку. Но рыбак и сам съел только две рыбины и задумчиво помедлил, что-то решая.- Ладно, еще по одной. Остальное - утром.Съели еще по одной, но все равно не наелись. В золе остались три последние, и рыбак принял неизбежное решение:- А, черт с ними! Что оставлять! Еще до утра не доживешь - радиация!Именно этого и дожидался солдат. Правда, упоминание о радиации укололо - значит, не так уж застрахован от нее и рыбак. А тот по-хозяйски сгреб в кучу угли, побросал в костер недогоревшие концы сушняка.- Ты заночуешь или пойдешь? - спросил он просто, как давнишний знакомый. - Хотя куда тебе идти, если дезертир.- Заночую.- Правильно. Будем на пару поддерживать огонь. Не дай бог, потухнет, понял?- Так точно.Кажется, солдат был доволен и даже припомнил книжку, читанную в школе, которая называлась «Борьба за огонь». Он забыл фамилию автора, но помнил события, происходившие в первобытном племени, потерявшем огонь. Похоже, к ним возвращалась давняя забота. Но все же он был не один, кажется, его одиночество кончилось.- Тебя как зовут? - подобревшим голосом тихо спросил рыбак.- Да солдат просто, - ответил парень, которому вовсе не хотелось называть свое имя, хоть и врать он также не имел желания.- Ну а я бомж просто, - в тон ему сказал рыбак и засмеялся. - Так что два сапога -пара.«Что ж, - невесело подумал солдат, - действительно подобралась пара - бомж с дезертиром. Интересно, что из этого получится».- Такие дела! - неопределенно произнес бомж и вытянулся на траве. Из распахнувшейся его телогрейки с торчащими в дырах клочками ваты выглянул худой, запавший живот, покрытый россыпью синеватых болячек. Солдат отвел глаза, подумав, что и у него тело, наверно, не лучше, столько недель без мытья. Полежав немного, бомж поднялся, сел на траве.- Не поели, а аппетит раздразнили... Знаешь, солдат, бери ты уду и побросай. Может, еще что попадется.Солдат послушно поднялся, взял не очень удобное, самодельное удилище с леской и пошел на прежнее место, где недавно еще клевало.- И гляди мне крючок! - крикнул вдогонку бомж. - Потеряешь - голову оторву.- Ладно...Весь остаток дня он бросал в тихую воду небольшой излучины вырезанный из сосновой коры поплавок, и все напрасно - клева не было. Потом перешел на другое место -подальше, за камыши. Но и там ни разу не клюнуло. Погода тем временем становилась все лучше, было тепло, над водой вились клубки мошкары. Ветер почти унялся. Речная излучина, будто тусклое зеркало, подробно отражала неяркую прелесть лесного берега с ольшаником, низко нависшими над водой кустами лозняка. Под ними в водяных сумерках наверняка есть рыба, подумал солдат, может, даже лещи, но как перебраться туда? Вокруг было тихо и покойно и уже не верилось в угрозу, которая нависла над землей, которой все так боялись. Может, напрасно? Может, этот страх преувеличен? Живет же возле речки бомж, вроде здоров и даже похваляется своей закалкой. «А может, он так, чтобы не думать о худшем, подбодрить себя, а заодно и меня тоже», - думал солдат.