Волчья стая

просыпаться, прогонять сон и даже не раскрыл глаз - наоборот, затаился,придержал дыхание и слушал.

   - Пайкин! - решительным тоном произнес начштаба. - Сажайте в повозку иотправляйте. С Левчуком отправляйте, если что, он досмотрит. Но гдеЛевчук? Ты же говорил, тут?

   - Тут был. Я перевязывал.

   "Вот тебе и поспал!" - уныло подумал Левчук, все еще не шевелясь, будтонадеясь, что, может, вместо него позовут другого.

   - Левчук! А Левчук! Грибоед, где Левчук?

   - Да тут где-то спал. Я видел, - предательски просипел поодаль знакомыйголос ездового санчасти Грибоеда, и Левчук молча про себя выругался: онвидел! Кто его просил видеть?

   - Ищите Левчука! - распорядился начштаба. - Кладите на воз Тихонова. Ичерез гать. Пока еще там дыру не заткнули. Левчук! - зло крикнул начальникштаба.

   - Я! Ну что? - с раздражением, которое теперь он не счел нужнымскрывать, отозвался Левчук и не спеша выбрался из-под обвисших до самойземли ветвей елки.

   Во мраке лесной ночи ни черта не было видно, но по неясным разрозненнымзвукам, приглушенным голосам партизан, какому-то суетному ночномуоживлению он понял, что стойбище снималось с места. Из-под елок выезжалиповозки, суетясь в темноте, возчики запрягали коней. Кто-то шевелилсярядом, и по шороху плащ-палатки на рослой фигуре Левчук узнал начальникаштаба.

   - Левчук! Топкую гать знаешь?

   - Ну знаю.

   - Давай, Тихонова отвезешь! А то пропадет парень. В Первомайскуюбригаду отвезешь. Через гать. Разведка вернулась, говорят, дыра. Можно ещепроскочить.

   - Ну вот еще! - с неприязнью сказал Левчук. - Чего я в Первомайской невидел! Я в роту пойду!

   - Какую роту? Какую роту, если ты ранен?! Пайкин, куда он ранен?

   - В плечо. Пулевое касательное.

   - Ну вот, касательное. Так что давай на гать. Вот повозка под твоеначало. И это... Клаву захватишь.

   - Тоже в Первомайскую? - недовольно проворчал Левчук.

   - Клаву? - Начштаба на секунду запнулся, казалось, он не имелопределенного мнения, куда лучше отправить Клаву. И тогда из темноты тихоотозвался Пайкин:

   - Клаву лучше бы в какую деревню. К бабе. К какой-нибудь опытной бабе.

   - Бабе, бабе! - раздраженно подхватил Левчук и отвернулся, левой рукойсдвигая на ремне жесткую немецкую кобуру с парабеллумом, который надавилбедро. - Не хватало мне еще...

   Что касалось Клавы, то он уже догадывался, в чем было, дело, но он и восне не видел таких нелепых забот - все пойдут на прорыв, а ему отбиватьсянеизвестно куда, в Первомайскую бригаду, да еще при такой компании -Грибоед, Клава, этот доходяга Тихонов... Левчук, как только пришел вечеромс Долгой Гряды, обратил на него внимание - десантник отрешенно лежал возлешалаша санчасти, прикрытый какой-то дерюжкой, из-под которой как чурбанторчала обмотанная бумажными бинтами его голова. Глаза его тоже былизабинтованы, он не шевелился и, казалось, не дышал даже, и Левчук с