Волчья стая

для того, чтобы пробиться за двадцать пять километров в Первомайскуюбригаду. Особенно если за гатью немцы, что, пожалуй, так и окажется. Неможет того быть, чтобы, блокировав урочище, они оставили неприкрытой гать.Мало что докладывает разведка...

   Подумав так, Левчук тронул Грибоеда за локоть:

   - Стой!

   Ездовой потянул вожжи, лошадь остановилась, они настороженноприслушались. Погромыхивало далеко сзади, поблизости было тихо. Утихло,казалось, и под Дубровлянами, где весь вечер и ночь особенно лютогрохотала стрельба, рядом отчетливо слышно было усталое дыхание лошади дашум ночного ветра в кустарнике.

   - Далеко гать?

   - Ды близко уже, - сказал Грибоед, не поворачивая к нему головы. -Выгарину проедем, а там соснячок и гребля.

   - Туда не поедем, - решил Левчук.

   - Во як! А куды ж?

   - Давай куда в сторону.

   - Як жа в сторону? - подумав, несогласно сказал Грибоед, по-прежнему необорачиваясь к Левчуку. - Там болото.

   - Поедем через болото.

   Грибоед недолго подумал и с очевидным нежеланием свернул лошадь сдороги. Но по бездорожью лошадь идти не хотела, тем более через заросли, иездовой, что-то ворча про себя, слез с повозки и взял коня под уздцы.Левчук тоже соскочил на землю и, оберегая здоровой рукой раненую, полезчерез кустарник вперед.

   Он сам не знал почему, но упрямо не хотел ехать на гать, если бы даже вбезопасности этой дороги его убеждали семь разведок. Гать не могла быть незанятой немцами - это он чувствовал всей своей кожей. Правда, он не знал идругой дороги, где-то тут должно начаться болото, а как перебраться черезнего, с лошадью и телегой, он не имел представления и успокаивал себя тем,что там будет видно. Он уже был научен войной и знал, что многоестановится ясным в свое время, на месте, что любой самый дальновидный планнемногого стоит, что, как ни планируй, ни обдумывай, немцы или обстановкавсе переиначат. За время своей партизанской жизни он привык поступать,непосредственно исходя из обстановки, а не держаться, как слепой тына,какого-то плана, через который недолго оказаться в могилевской губернии иеще потащить за собой других.

   Грибоед же, кажется, рассуждал иначе, и пока они продирались сквозьзаросли, раздраженно покрикивал на лошадь, обзывая ее то холерой, тозлыднем, то дергал за уздечку, то хлестал по бокам кнутовищем. Левчукуначала надоедать эта его показная злобивость, и он собрался прикрикнуть наездового, как заросли кончились. Началась луговина, вокруг посветлело,прояснилось небо над головой; по росистой траве стлался холодный туман,тянуло запахом гнили и водорослей - впереди лежало болото.

   Повозка остановилась, а Левчук прошел по невысокой траве, пока подсапогами не начало чавкать. Тогда он вслушался. Издали все еще доносилисьвыстрелы, но вблизи было тихо; потонув до половины в тумане, на болотедремали кусты ольшаника, где-то негромко скрипел коростель, другие птицы,наверно, все спали. Левчук еще прошел немного вперед, под сапогами